Книга Лето в Российской империи, страница 86 – Дарья Кузнецова, Виктор Фламмер (Дашкевич), Игорь Евдокимов, и др.

— Долго вы оставались там?

— Не знаю, может, минут десять – пятнадцать. Дядя был навеселе, снова шутил… – Илья вздохнул. – Я был слишком взвинчен, чтобы долго там оставаться, поэтому просто ушел гулять по улицам и вернулся лишь под утро. Увидел во дворе… дядю, а также городового и дворника. Даже не помню, о чем говорил с ними. И снова ушел.

— Гулять?

— Да. Просто бродил по улицам… Я не знал, что делать, мне стало очень дурно.

— Давайте пока вернемся к письму. Я видел его содержимое. Но хочу услышать от вас. Расскажите, как вы до этого додумались.

— Да тут и сочинять особо не надо было, оно как-то само сложилось. Я придумал адресата Рябинина в Санкт-Петербурге, который, будучи клиентом Алтынова, якобы спрятал на нашем чердаке ценные бумаги. А теперь он в сложном положении и просит Алтынова в письме эти бумаги найти, продать и выслать деньги. Я предполагал, что дядя никому об этом не расскажет, попытается присвоить ценности себе и полезет на чердак, а там…

— А что там?

— А там я заранее кое-что оставил. Конечно, не…

— Погодите, не рассказывайте. Сделаем по-другому. Мы с вами туда поднимемся, и вы мне покажете наглядно. Когда вы спрятали там свой… подарок?

— Дней десять назад, может, пару недель.

«Судя по количеству пыли на заметенных следах – сходится», – подумал Самарин и поднялся, жестом приглашая Илью пройти.

В подъезде они столкнулись с Мишкой, который как раз вприпрыжку поднимался по лестнице и открыл рот, собираясь рассказать последние новости.

— Доклад потом, – остановил его Дмитрий, – пойдем на чердак, будем следственный эксперимент проводить.

— Вот это здорово! – обрадовался Мишка. – Будем мешки с лестницы кидать? Или этого добровольца? – и кивнул на Илью.

Тот округлил глаза и вздрогнул. Самарин лишь покачал головой.

— Записывай, Михаил, – сообщил он, когда все трое поднялись на чердак. – А вы, Илья Антонович, постарайтесь как можно подробнее вспомнить и воспроизвести, что вы делали и в какой последовательности. Готовы?

— Да, – кивнул Илья и подошел к окну. Солнце поднялось достаточно высоко и хорошо освещало помещение – в воздухе носились мелкие пылинки. – Залез я по лестнице, снаружи. Это было ночью, меня никто не видел.

— Лестницу сами тащили? – недоверчиво спросил сыщик, оглядев тощую фигуру юноши.

— С трудом, – вздохнул тот. – Умаялся сильно.

— У вас что-то было с собой?

— Шкатулка и фонарик. Я за пазуху сунул, чтобы руки освободить.

— Что было дальше?

— Тут я зажег фонарь и пошел искать место, где положить шкатулку. Вот туда. – Илья двинулся в сторону дальнего угла, где была свалена в кучу старая мебель. Я думал спрятать не очень далеко, но и чтобы в глаза не бросалось. Я открыл дверцу буфета…

— Вот эту? Не трогайте, просто укажите рукой.

— Да, эту. И положил на верхнюю полку.

— Как выглядела шкатулка?

— Небольшая, потертая, из темного дерева, на крышке картинка с набережной Москвы-реки.

Самарин достал из кармана офицерский спортивный нож Wenger и отогнул закругленную пилку, поддел ручку буфета. Дверца распахнулась, и на верхней полке Дмитрий увидел шкатулку. Посветил фонариком.

На коробке и вокруг нее был небольшой слой пыли – будем считать, условно двухнедельной. Значит, Липкин до шкатулки так и не успел добраться. Самарин, обернув руку платком, аккуратно, за углы, вытащил ее наружу и поставил на буфет. Темное дерево и Большой Каменный мост на крышке. Пока все сходится.