Книга Ночь у вдовы-пересмешницы, страница 123 – Джон Диксон Карр

Дорогой сэр Генри!

Вы меня заинтересовали. Поскольку даже Вы с Вашим выдающимся умом не в состоянии обыграть меня в той игре, что я веду, и угрозы для меня Вы не представляете, доложу Вам следующее. Эта женщина испытала страх, которого заслуживала, и остальные получили по заслугам. Моя миссия выполнена, и мое дело окончено.

С наилучшими пожеланиями,

искренне Ваша

Вдова.

Некоторое время Уэст стоял неподвижно, его сердце колотилось с бешеной скоростью. Кто, кто написал эти строки? Потом, словно озаренный, он кинулся к рабочему столу. Из нижнего выдвижного ящика он выудил большое увеличительное стекло. С его помощью Уэсту удалось обнаружить в верхнем левом углу марки за два с половиной пенса едва различимый голубой крестик.

Помеченная марка.

Сосредоточенно и почти машинально Уэст запихнул листок обратно в конверт, положил его на край стола и снова принялся за правку. Из-за открытой двери долетал монотонный стук дождевых капель. Уэст прочитал очередные двадцать страниц, кое-где заменяя слова, когда услышал, как кто-то тяжелой поступью приближается к коттеджу по грунтовой дорожке.

Инспектор Гарлик в блестящем от дождя плаще поверх полицейской формы возник на пороге. В форме он выглядел слишком уж деловито и даже зловеще. На часах Уэста было без четверти шесть.

— Прошу прощения, сэр, – козырнул инспектор. Его шлем поблескивал в свете лампы. – Здесь случайно нет сэра Генри?

— Нет. Он ушел.

Уэст взял со стола конверт и протянул его вошедшему Гарлику:

— Это вас заинтересует? Должно быть, выпало из кармана у сэра Генри.

— Благодарю вас. – Он нахмурился. – Позвольте спросить: вы это прочли?

— Прочел.

— Вам не следовало так поступать, сэр. Это вас не касается.

— Как раз меня это касается, – глядя ему в глаза, парировал Уэст. – И всех остальных тоже.

— Вам известно, где теперь сэр Генри, мистер Уэст?

— Полагаю, в «Лорде Родни». Или на благотворительном базаре.

— Я не могу пойти на базар – я ведь в форме. Разве что в крайнем случае…

Развернувшись, Гарлик направился к двери и был уже на пороге, когда его окликнул Уэст:

— Инспектор, так кто же все-таки Вдова?

— Прошу прощения, сэр, – Гарлик вновь приложил руку к козырьку, – это конфиденциальная информация. – И он зашагал прочь в сопровождении двух констеблей.

Некоторое время Уэст невидящим взором смотрел на страницу рукописи. Потом он перевел взгляд на часы: было без десяти шесть.

В этот час всякий, кто зашел на пороховой склад, который находился на приличном расстоянии от коттеджа Уэста, согласился бы с миссис Дум, что оказался на самом праздничном и веселом благотворительном базаре на свете. Доказательством тому служило радостное многоголосие, над которым разлетались звуки пианино, стоявшего посреди торговых рядов, и хриплый голос, по-немецки исполнявший «Стражу на Рейне»^[26].

Входивших посетителей приветствовали преподобный Джеймс, который быть страсть как хорош в своем черном пасторском облачении, и Марион Тайлер, которая маскарадному костюму предпочла простое вечернее платье серого цвета.

Они стояли в просторной деревянной беседке в деревенском стиле, перегородки которой дамы увили искусственными цветами, которые весьма походили на живые. Пол в беседке был сухой, поскольку дождевая вода сюда почти не просочилась. Рядом с беседкой были расставлены столики, на которых сервировали чай и прохладительные напитки. Марион время от времени помогала мисс Робинсон, которая обслуживала многочисленных гостей. Последняя облачилась в костюм средневекового пажа, хотя ее юбка вступала с этим образом в некоторый диссонанс. Затем Марион спешила обратно к преподобному Джеймсу, который горделиво указывал подбородком на центральный проход, что вытянулся за беседкой.