Книга Он никогда не убил бы Пэйшенс, страница 14 – Джон Диксон Карр

— Но теперь я, кажется, не смогу использовать этот трюк. Ко времени моего выступления он успеет устареть.

— Послушайте… – начал Кэри.

Кивая и улыбаясь, Луиза уселась напротив молодых людей. Она продолжала с живым интересом рассматривать их.

— Знаете, – вдруг сказала она, – это самая романтическая история, какую я когда-либо слышала.

Кэри в недоумении заморгал:

— Романтическая? В каком смысле?

— Я говорю о вас двоих!

— И что в нас романтического?

— Что ж! – Улыбнувшись, Луиза взмахнула рукой. – Не секрет, что Квинты и Пэллизеры всегда были заклятыми врагами.

— Да уж, можете не сомневаться! – подтвердила Мэдж.

— Ну, поэтому и романтическая история. Я имею в виду перемену. Как у Ромео с Джульеттой. «Друг друга любят дети главарей, но им судьба подстраивает козни»^[1].

Кэри Квинт выпрямился в кресле.

— Минутку! – резко произнес он. – Что вы имеете в виду?

— Долгие годы вражды – бог знает, по какой причине! А потом внезапная перемена. Представитель одного из враждующих семейств влюбляется в представителя другого. Во всяком случае, – уточнила Луиза со смехом, – по словам Майка, вы пришли в террариум, чтобы «пообниматься». Но вы должны простить Майка!

Наступило долгое молчание.

Выражение лица Мэдж Пэллизер говорило о том, что она не верит своим ушам. Прерывисто дыша, она очень медленно выпрямилась в кресле.

— Очевидно, я неверно вас поняла, – заговорила девушка. – У вас сложилось впечатление, что я и этот…

Казалось, слова застревают у нее в горле. Тряхнув головой, словно оглушенный боксер, Мэдж вдруг вскочила с кресла, повернулась к ним спиной и, подойдя к окну, звенящим голосом заявила:

— Роман! Роман между последней из Пэллизеров и последним из Квинтов. Боже мой, это уж слишком!

Кэри Квинт ответил спокойно, но убедительно:

— Послушайте, почему бы вам не вести себя более естественно?

Наступившая пауза была, пожалуй, самой напряженной в диалоге этих двух людей.

Выждав несколько секунд, Мэдж обернулась.

— Что именно вы имеете в виду, мистер Кэри Квинт? – с вызовом спросила она.

— Только то, что сказал!

— Вы намекаете, мистер Кэри Квинт, что я веду себя неестественно?

— Откровенно говоря, да. Посмотрите на себя!

От злости и замешательства Мэдж окинула себя беглым взглядом. Но Кэри имел в виду другое.

— Сцена, – сказал он, – вами завладела сцена. Вы произносите звук «р», словно полощете горло скотчем. Вы говорите не «роман», а «р-роман» и повторяете жест миссис Сиддонс. Я не утверждаю, что вы неискренни. Возможно, вы верите в то, что говорите. Но…

— Подождите, пожалуйста! – вмешалась Луиза.

Можно было подумать, что внезапное беспокойство, овладевшее Луизой, связано с ее гостями. Но одного взгляда на нее им хватило, чтобы понять, что это не так.

Послышался звук шагов по деревянному полу в холле. Они приближались к гостиной, и Луиза Бентон медленно поднялась на ноги. Она несмело улыбнулась, казалось на что-то надеясь.

— Мой отец, – сказала она.

Эдвард Бентон вошел в гостиную и закрыл за собой дверь.

Даже того, кто по прошествии восемнадцати лет помнил его лишь смутно, его вид шокировал. Было бы преувеличением сказать, что он походил на ходячий труп, но именно такое впечатление он производил.

Высокий, худой и сутулый мужчина в мешковатом костюме снял шляпу и стал озираться по сторонам, не зная, куда ее положить. Виски его были как будто вдавлены, и это впечатление усиливалось редкими седыми волосами. На губах его блуждала рассеянная полуулыбка. У него были мягкие светлые глаза, как у дочери.