Книга Смерть в бриллиантах, страница 142 – Си Джей Беннет

Эдуард, герцог Виндзорский, вернулся с игры в гольф в загородный дом недалеко от Парижа, Мулен-де-ла-Тюильри, и позвал жену. Ответа не было. Она, вероятно, отправилась по магазинам. Она много ходила по магазинам, бедняжка, потому что в деревне ей не хватало развлечений. Герцог любил свой маленький сад, но супруга была скорее городской жительницей.

Один – не считая слуг – он бесцельно бродил по роскошным приемным залам. В десятитысячный раз его поразила мысль, что он должен быть среди людей, вершить дела, жить как важная персона, каковой он был рожден. Боже, как ему скучно. Невыразимо скучно. Когда же вернется Уоллис?

Топоток мягких лап по плиточному полу возвестил о прибытии трех ее мопсов. Они тоже скучали по ней. Четвертого – по кличке Питер Таунсенд, в честь человека, за которого Маргарет безуспешно пыталась выйти замуж, – они отдали. Эдуард любил злое чувство юмора Уоллис. Это была одна из черт, которые их объединяли.

Боже, как ему скучно.

Он прошел в кабинет и сел было читать “Таймс”, но отвлекся. Почему с ним до сих пор не связались? Елизавета с минуты на минуту будет в Канаде. Изначально предполагалось, что он тоже отправится туда, но теперь речь шла о следующем годе или, возможно, еще позже. Конечно, ему не придется столько ждать, ведь верно? Его таланты пропадали зря. Банни Мейдстоун практически обещал…

Он потянулся к подставке для писем и выудил лист бумаги с ключом к шифру. Быстрая записка Банни – выяснить, какого черта происходит. Джереми Раднор-Милн в последнее время кудахтал о том, чтобы не высовываться, но что мог понимать этот пролетарский ханжа. Это всего лишь маленькая записка старому другу. Он набросал текст, сам надписал конверт и отнес в холл, чтобы оставить на столе для исходящей корреспонденции.

В этот момент хруст гравия под шинами возвестил о возвращении любимой жены.

— Посмотри, что я забрала в городе! – сказала она. – Они как раз закончили обрамлять.

Она залезла в свою вместительную сумку и вытащила пакет, который развернула перед ним. Это была маленькая табличка с надписью: “Я, может, и не мельник, но перемололо меня знатно”.

— От “Мулен” – “мельница”, понял?

— О, да, очень смешно, – сказал он. И почувствовал себя ужасно из-за смертельно скучной жизни, которую он ей устроил. Герцог надеялся, что ответ Банни принесет ему хорошие новости.

Его письмо подобрал один из слуг в белых перчатках – он недавно присоединился к штату и говорил по-английски намного лучше остальных.

— Передайте поскорее, хорошо? – попросил герцог.

Слуга пообещал, что передаст.

В шотландских охотничьих угодьях своего друга герцог Мейдстоунский проводил время ужасно. Тони Раднор-Милн приехал на выходные, и по причинам, которых Банни до конца не понимал, он был в ярости и считал виноватым Банни. Банни не привык, чтобы на него хмурились люди низшего класса, и ему это не нравилось. Тони иногда позволял себе слишком много. Он думал, что он лучше других, – опасная черта, по мнению Банни.

— Выкладывай, старина, – сказал он, когда они остались одни, намеренно пустив других охотников вперед. – Что тебя так взбесило?

Тони с минуту, пока они шли, смотрел на горизонт. Затем процедил сквозь зубы:

— Я слышал о том, что случилось со стервой из дворца.

— О, это. Я думал, ты к ней неравнодушен?