Книга Задачка на три корги, страница 124 – Си Джей Беннет

“Посмотрим, что она сможет вам рассказать”, – говорила королева. Рози подалась вперед.

— Правда?

— Он начал с мелочей, брал сувениры на память. Моя мама очень удивилась, когда в первый же день его пребывания у нас не смогла найти серебряную пепельницу. Тогда все решили, что ее горничная куда‑то переставила, но пару недель спустя я нашла ее в кармане пиджака Шолто. Еще там была довольно изящная серебряная фигурка колибри, которую мой дед сто лет назад привез из Женевы. Два года спустя пропало яйцо Фаберже. В то время я уже работала в небольшой художественной галерее в Мейфэре, а Шолто изучал искусство в Курто. Он лишил меня девственности, и я уже настроилась на предложение руки и сердца, но так и не дождалась. Все так по‑богемному: он готовил мне ужины, очень вкусные – на газовой плите с двумя конфорками в кухне студенческой квартиры. Птицу и яйцо я случайно обнаружила, когда искала у него в ящике какое‑нибудь подобие салфеток. А позже узнала, что он умудрился утащить мамин портрет. Во всяком случае, портрет исчез в том же году на Рождество, куда еще он мог запропаститься?

Рози вспомнила картину молодой женщины с бледной кожей – те же углы – в вечернем платье популярного в пятидесятые фасона, которая висела у него в столовой. Был ли это знак?

— Меня он тоже пытался украсть, – сказала Элеонора, откинувшись в кресле, и принялась разглядывать свои сильные руки с украшенными лаконичными кольцами пальцы. – Я была безумно влюблена. Зная, как к нему относятся мои родители, он планировал сбежать со мной в Гретна-Грин^[71] и жениться на мне в день окончания института искусств. Тогда мне казалось, что это самый романтичный план на свете. Но однажды я, не подумав, проболталась младшему брату, а он, естественно, все рассказал маме. Такие семьи, как у Шолто, мои родители называли “рабочими”: его отец был врачом, а все родственники по матери – инженерами. В общем, они сами покупали себе мебель, и Шолто должен был зарабатывать себе на жизнь, никакого наследства. Мне, конечно же, было все равно. Это же так здорово, соль земли, все такое. Тогда я считала себя социалисткой, а сейчас понимаю – дура дурой. Шолто любил красивые вещи, и я была одной из таких безделушек. В итоге дедушка откупился от него всего тысячей фунтов, хотя думал, что придется выложить гораздо более серьезную сумму.

— О птице и яйце они тоже узнали? – спросила Рози, стараясь не заострять внимание на унизительной “тысяче фунтов”.

— И портрете? Нет, я не стала им говорить. Они у меня были слишком гордые. Но это еще не все! Узнав о плане Шолто, дедушка нанял детектива, чтобы побольше о нем разузнать. Надо ли говорить, что меня они оставили в неведении. И вот оказалось, что Шолто любил общаться со всякими сомнительными личностями. Аристократы из Вест-Энда, наркоторговцы из Ист-Энда^[72]. Сутенеры. Мелкие воришки. Они его вдохновляли. На дворе семидесятые, и в институте искусств все было пропитано бунтарским духом. Сам он наркотики не употреблял, но ему нравилось рисковать. Думаю, ему казалось, что так он становится круче. Но как бы то ни было, в глазах моей семьи Шолто перестал быть завидным женихом. Тогда я была уверена, что из‑за дедушки мое сердце разбито навсегда, но… – Элеонора махнула рукой в кольцах, как бы говоря, что сейчас так не считает.