Книга Задачка на три корги, страница 71 – Си Джей Беннет

Но все это не так важно. А вот даты – от них у Рози мурашки побежали по спине. С начала до середины восьмидесятых Синтия Харрис работала под руководством хранителя королевских картин. Господи, да она же работала помощницей его заместителя! Судя по всему, в отдел обустройства она перешла примерно в то же самое время, когда пропала картина королевы. Похоже, она была как раз тем человеком, который, вероятно, как никто другой смог бы помочь Рози в ее изысканиях летом.

Вот только никто из тех, с кем она говорила, и словом не обмолвился о Синтии Харрис. Но даже если бы Рози узнала об этом еще тогда, ей бы все равно не удалось поговорить с горничной, потому что, когда она была в Лондоне, Рози уехала в Балморал, а потом наоборот. Рози пришлось бы ждать до октября, когда Синтия Харрис вернется во дворец, но к тому времени…

Так вот почему у нее мурашки. Она представила, как Синтия возвращается в Букингем, тем же вечером теряет равновесие и падает. Осколок разбитого стакана рассекает кожу и вонзается в артерию. Рози так и видела, как Синтия Харрис лежит на зеленой плитке, точь‑в-точь как описано в отчетах (сэр Саймон никогда не описывал в деталях, что он увидел в тот день), а из раны хлещет кровь.

Неужели Синтия Харрис шла босиком и поскользнулась на мокрой плитке? Рози так и не поверила в эту версию. И королева, естественно, тоже. Через пару дней после смерти горничной она вызвала старшего инспектора полиции. То ли интуитивно, то ли как‑то иначе, но королева поняла, что все не так просто.

Рози чувствовала, что тут что‑то не сходится, но поток мыслей уже было не остановить.

Почему мне никто не сказал?

Завтра утром надо будет поговорить с королевой.

Эти тридцать дней стоило бы назвать Месяцем дипломатии и смерти.

Вернувшись из Виндзора, где она немного освежилась за выходные, королева спустилась вниз, чтобы пообедать с Филипом, Чарльзом и Анной, а заодно обсудить несколько вопросов, которые касались широкого семейного круга. Было решено снизить расходы, по крайней мере на публичные мероприятия, когда Чарльз взойдет на престол. Поменьше людей, приветствующих толпу с балкона, на дни рождения, сократить личную охрану, поручить больше обязанностей публичным членам королевской семьи. Старшие – дети самой королевы и сыновья Чарльза – были к этому готовы. А вот младшие могли поднять бучу. Им нравилось делать вид, что они заняты чем‑то полезным, и собирать все полагающиеся им за это сливки. Нужно постепенно подготовить их к нововведениям, и Чарльзу еще предстоит обсудить подробнейший список.

У подножия лестницы адъютант остановил королеву, чтобы сообщить, что помощница личного секретаря желает с ней поговорить, причем очень срочно.

— Мэм, она сказала, что хочет обсудить эмалированную шкатулку.

Королева ахнула.

— Передайте, чтобы суп поставили на подогрев. Я постараюсь подойти как можно скорее. Мы встретимся в зале 1844 года.

Она быстрым шагом направилась к ближайшему свободному залу, где можно было закрыть дверь и быть уверенной в том, что их никто не подслушает. Уиллоу, Кэнди и Вулкан радостно трусили за ней по пятам. Проходя мимо портретов предков, облаченных в бархат и горностаевые меха, королева живо вспомнила тот день, когда Рози помогла ей раскрыть первое загадочное дело и она в знак благодарности подарила ей шкатулку. Если девушка ее упомянула, значит, дело очень серьезное.