Книга Опасная наследница второй очереди, страница 18 – Вера Окишева

И пока благоверная сладко спала вместе с сыновьями-близнецами, братец развлекался с новой игрушкой в подвале. Я видела по камерам, как Александр затянул туда за руку молодую служанку. Она упиралась ногами, форма прислуги на ней уже изрядно разорвана. Силы были неравны. Что она могла противопоставить взрослому мужчине? И никто ничего не видел и не слышал? Никто не захотел помочь бедняжке. Даже жена?

На кухне нашлись отличные ножи. Повар точно знал толк в этом красивейшем оружии. Именно нож был первым моим оружием. Тоже кухонный, острый, тяжелый, он так легко вошел в мягкое грузное тело старика-извращенца, пожелавшего приласкать бедную сиротку. Его поросячий визг я не забуду никогда. Первый раз – он откладывается в подкорке сознания.

За столько лет я научилась пользоваться ножами филигранно, а разделывать туши получше профессиональных мясников. У меня даже были любимчики, но пришлось их оставить дома на Земле. А то федералы слишком близко подобрались ко мне. Но я очень скучала по своим проверенным ножам.

Охрана оказалась какая–то развязная и расслабленная. Видимо, сытая жизнь из волков сделала простых разжиревших псов. Я неспешно шла по коридорам, оставляя кровавые подарочки жене моего брата. Она женщина и я не была уверена, что она знала о хобби своего мужа. Иначе бы не родила ему детей. Точнее, я хотела верить, что она оставалась в слепом невинном неведении, но пора и ей открыть глаза на мужа. Поэтому я оставляла хлебные крошки, как в детской сказке, которые приведут ее к правде.

Подвал был хорошо оборудован техникой. Видеосъемки велись с разных ракурсов. Я пробралась в центр управления этого разврата и замерла в ступоре. Столько мониторов, столько трансляций разного формата с разных мест, но везде одно: секс, разврат, грязь…

Я нашла ту самую камеру. И выключила ее, словно трансляция закончилась. Мне не нужны свидетели, мне нужна только месть.

Зайдя в комнату с огромной красной кроватью, у которой стоял обнаженный брат, я сразу приставила нож к шее Александра, чуть надавила, разрезав кожу. Он засипел, попытался заговорить, его ногти царапали кожаную перчатку и рукав куртки, но боль не давала ему шевелить кадыком. А я, держа брата за волосы, отводила его от дрожащей девушки подальше, закипая яростью все сильнее.

— Поиграем в прятки, детка? - тихо спросила я у служанки, поймав ее затуманенный от слез взгляд, полный боли и обреченности. - Ты закроешь глазки, и все закончится. Договорились?

Хрупкая девчушка с белесыми волосами, прилипшими к лицу от слез, кивнула. И покладисто закрыла глазки. Я же сильнее надавила на нож, провела рукой в сторону и зажмурилась в блаженстве от булькающих звуков. Кровь потекла, наполняя воздух металлическим привкусом. Жаль, при свидетеле я не смогла насладиться местью до конца.

Тяжелое тело упало к моим ногам. Я, стараясь не наступить на кровь, чтобы не оставлять следы, подошла к кровати. С содроганием рассматривала покрытое синяками тело, дрожащее от беззвучного плача.

— Давай, я заберу твой хвостик и подарю его дяде, - поглаживая притихшую девушку со слезами на глазах, я не знала, как облегчить ее боль. Свою я утопила в луже крови, но она так и осталась при мне. Такие раны не лечатся с годами. И психолог мне не помог. Или я сама не захотела с ней разлучаться. Она делала меня сильнее и злее.