Книга Опасная наследница второй очереди, страница 80 – Вера Окишева

— Это что? - Я прочитала этикетку, затем подняла взгляд на агента. Уже веселее. – Судя по названию, защита какая-то.

— Молодец, отлично играешь. – Макконнелл взял тюбик, задумчиво повертел в руках. - В бокале, что стоял на прикроватной тумбочке в спальне твоего дяди Давида, был яд, а еще следы этого средства, которое я нашел в твоей спальне.

— Только в моей? – уточнила я, прекрасно зная, что такое средство было в каждой комнате. Освальд позаботился о защите гостей, я лишь воспользовалась.

— Я не у всех смотрел, но этот тюбик пользованный.

— Странно, я первый раз вижу это средство.

— Это легко проверить, сделав анализ смывов с кожи твоих рук.

Я посмотрела на свои пальцы и, подавшись вперед к мужчине, протянула их.

— Вперед, проверяй.

Макконнелл не сдвинулся с места, только бросил тюбик на стол и вновь прикрыл на миг глаза.

Он явно устал, и вино не шло ему на пользу.

— Кто освободил детей? – хрипло спросил он, впиваясь в меня своими почерневшими омутами.

— Полиция, - не стала играть в «несознанку», только добавила сарказма. - Местная полиция.

Да, не федералы, не грозные сотрудники с Земли, а местные. Просто взяли и сделали то, что не под силу было сделать специальному агенту. Это его злило. И злоба его была бессильной.

Я встала и, зайдя за спину Бенедикта, стала массировать его каменные плечи.

— Точно это была не ты? - тихо уточнил агент, а я рассмеялась.

— Ты обо мне какого-то неверного мнения. Я же не всесильная.

— Но их нашли, как ты и просила.

— Да, я просто попросила.

— Да… - Бенедикт замер, схватил меня за руку и больно дернул, заставляя обойти его с боку. - У кого еще ты попросила?

Злобный оскал и жгучая неприязнь в глазах. Бенедикта от усталости явно уже вело.

— Ты ревнуешь? Зря.

Я склонилась и поцеловала Макконнелла, он словно этого ждал, схватил меня в жесткие объятия, усадив на свои колени, и жадно ответил на поцелуй. Клеймил меня горячими губами, заставлял таять под натиском своей страсти.

— У кого ты попросила, Ками? Скажи.

Я ласково погладила его по щекам, ощущая пробившуюся щетину на скулах.

— Забудь, тебе их не взять. Они тени. Я сама не знаю, у кого я попросила.

— Так не бывает.

— На Полунии много что бывает, Бенедикт. Много чего странного и непонятного. Главное, что дети спасены. И завтра, возможно, найдутся еще.

— Что они попросили взамен?

Я вновь поцеловала агента, стала раздевать его. От него пахло полицейским участком, но сейчас мне было плевать на ароматы, на то, как жестко Бенедикт перехватывал инициативу. Хотелось раствориться в жарком соитии, чтобы забыть этот день, забыть цену за спасение детей. Про разговор в столовой. Про то, что я опять не могла спать. Про все забыть, только секс. Животный, жесткий, с перчинкой легкой боли от необузданной страсти. Бенедикт властно раздвинул мои колени, накрыл своим горячим телом. Стянул сорочку, спутывая в ней мои руки над головой. Я словно пойманная преступница, и нет возможности ни царапаться, ни хвататься за волосы. Только подчиняться, подстраиваясь под размеренные толчки. Наслаждение от колючих поцелуев электрическими разрядами пронзало тело. И я тонула в своих стонах, в своих ощущениях наполненности, сладкой неги. Кровать тихо скрипела под нами, постельное белье спуталось и валялось в ногах. Бенедикт не отпускал меня ни на миг, каждый раз ускоряя темп. Капли пота серебрились на его коже в сумраке комнаты. Я и сама взмокла. Тело ослабло, колени дрожали и разъезжались, отчего Бенедикту приходилось удерживать меня в одном положении руками.