Книга Твой худший выбор, страница 105 – Ольга Рузанова

Толчок и следующий за ним резкий рывок до основания. Голова едет так, как если бы меня огрели обухом по затылку. В глазах кромешная тьма, в венах бурлит наслаждение, и я рыдать готов от того, какие струны в душе оно задевает.

Тот самый спасительный глоток влаги; первый болезненно-сладкий вдох после удушья; кусок ароматного хлеба после смертельного голодания.

Я себя, сука, живым наконец-то чувствую.

— Дени-и-ис!...

Мое имя на ее устах как музыка во время животного пира. Я рычу, врезаясь в ее тело снова и снова. Ебу, ведомый самыми низменными инстинктами.

Она горячая подо мной. Смотрит так, что сразу веришь — любит. Без остатка и оговорок. И я тоже самое сказать хочу, орать в нее о своих чувствах, но все слова, в которые я мог бы облечь их, застревают в горле песком.

Дахание Киры разрывается в клочки, мышцы напрягаются и дрожат так, что я понимаю — она на финишной прямой к оргазму.

Толкнувшись до упора, я замираю на секунду и с оттяжкой повторяю выпад. Ее коленки, сжавшись, врезаются в мои ребра, спина выгибается в дугу, глаза закатываются. Губы шепчут:

— Господи... господи... господи...

А когда она открывает глаза, находит мой взгляд и отчетливо проговаривает: «Я тебя люблю, Денис», мой мир схлопывается до единственной точки, а в следующее мгновение озаряет вселенную белой вспышкой.

Я вжимаюсь лицом в подушку рядом с головой Киры и жду, когда тело пропустит серию сильнейших судорог и подарит мне ощущение невесомости.

Прихожу в себя гораздо позже. Губы Рокотовой гладят мое лицо и тихо — тихо шепчут:

— Ты, наверное, очень сильно любишь меня, Денис. Я... никогда бы не подумала, что ты способен на такие чувства.

— Ты скрутила меня в бараний рог, — хмыкаю тихо, скатываясь с нее, — У меня не было ни единого шанса.

— А я знала!... Я с самого начала знала, что ты влюбишься.

— Зря Рокот за тебя переживал. За меня волноваться надо было.

Кира смеется и утыкается носом в мою грудь.

Кира

— Что это? — спрашивает Денис, с трудом сдерживая смех.

— Где?... — изображаю наивное удивление и, подойдя, останавливаюсь за его плечом.

— Цветок? — смотрит на горшок с растением на окне.

— Да, цветочек. Не помню, как называется, у меня где-то записано. Я однажды зашла в цветочный магазин и увидела его на полке. Он стоял там один такой грустный и одинокий, что я не могла не купить его.

Данилов оборачивается и, задрав брови, слушает с таким интересом, с каким слушают меня мои подруги, когда я рассказываю им свежую сплетню.

— Ты только в зоомагазин не заходи, ладно?...

— Ладно!... — вспыхиваю, когда обвившая мою талию бесстыжая рука опускается на прикрытую только его футболкой ягодицу и сильно сжимает ее.

Я правда притащила этот горшок сюда в момент, когда мне было особенно грустно. Название вылетело из головы, но имя я ему дала. Дениска.

— Пусть остается, — бормочет Данилов, почувствовав мои губы на своей шее, — Можешь даже подружку ему принести. А то стоит тут один...

— Правда?! — восклицаю счастливо и принимаюсь сочинять находу, — Мне кажется, я где-то слышала, что растениям лучше расти в паре. Так и цветы ярче и аромат от них насыщеннее!...

— Главное, чтобы они у нас тут размножаться не начали.

Я смеюсь, а Дэн разворачивается ко мне и добавляет:

— Как насчет переехать?