Книга Твой худший выбор, страница 29 – Ольга Рузанова

— И мой подарок, значит, выбросила?

Мне становится стыдно. И от того, что он превратно понял мои слова, и от того, что из всех полученных на день рождения подарков Аграфена оказалась самой ценной.

— Не выбросила.

— В следующий раз приду с игрушкой для взрослых.

Пережидая новый мощный прилив жара, на мгновение прикрываю глаза. Конченный.

— Ловлю на слове, — выдавливаю и все же и задумываюсь, а не переоценила ли я свои силы.

Пикировки с Даниловым больше не носят невинный характер, а я на той территории ещё недостаточно хорошо освоилась.

Феррари останавливается, предусмотрительно не доехав до нашего дома метров двадцать. Я сжимаю тонкий ремешок сумочки в руках и отстегиваю ремень безопасности.

— Спасибо.

— Спасибо не отделаешься, — вдруг говорит Данилов, щелкает своим ремнем и тянется ко мне.

Я и сообразить не успеваю, как его ладонь опускается на мой затылок, а горячее дыхание опаляет висок.

— Эй!... — упираюсь руками в неожиданно твердую грудь и пытаюсь оттолкнуть, — С ума сошел?!

Он ломает мое сопротивление так же легко, как если бы переломил тростинку. Фиксирует мою голову и прижимается губами к щеке. Горячим, мать его, порочным ртом к моей щеке! Потрясенная, я забываю обо все на свете — где нахожусь и чего хотела минуту назад. Меня плавит изнутри.

— Это дружеский поцелуй, ненормальная, — усмехается Денис, — Не надо так реагировать.

— Ты больной! — хриплю через спазм в горле, когда он отстраняется.

Убираю от лица растрепавшиеся волосы и принимаюсь искать сумку, которая свалилась под ноги. Руки меня не слушаются.

— Ну, вот, а говорила, мне тебя нечем удивить, — посмеивается он довольно.

Я толкаю дверь, с трудом выбираюсь наружу и поправляю подол платья.

— Спокойной ночи, — желает Данилов низким голосом с хрипотцой, — Если уснешь, конечно.

— Пф-ф-ф-ф... — все на что я способна.

Подкатив глаза и борясь за чувство собственного достоинства на последнем издыхании, звонко хлопаю дверью и, покачивая бедрами, иду в сторону дома.

Вслед мигают фары, а потом до меня доносится:

— Кира!...

Я только взмахиваю рукой. Достаточно на сегодня. Мои ресурсы на нуле. Отбивая такт каблуками, я шагаю на сеанс к Аграфене Гороховой.

— Кира, — догоняет в спину, — Артем не должен знать.

Черт!... Артем!

Артем и Миранда — Веранда — Шаланда!... Зачем они мне сейчас?! Я не хочу думать о том, что этих троих связывает и куда между ними тремя я сую свою голову.

Это опрометчиво, глупо и очень рискованно, но мне нравится адреналин.

Дома встречает мама, мы шепчемся с ней на кухне. Я быстро и без подробностей рассказываю, как прошел вечер, а затем поднимаюсь к себе. Зажигаю свет и сразу стягиваю надоевшее узкое платье.

Любопытная Ганя пялится на меня с тумбочки.

— Не нужно так смотреть на меня, — бормочу, нашаривая в шкафу пижаму, — Я ничего не скажу.

Ехидные круглые глаза даже не моргают. Новоиспеченная подружка буравит взглядом, словно у меня на лбу написано, чем мы занимались с Даниловым в машине. Клеймо, оставленное его губами, прожигает кожу щеки.

— Думает, уделал меня легким чмоком?... — усмехаюсь под нос, — Думает, я о нем всю ночь мечтать буду?

Алые губы Гани чуть заметно вздрагивают в ухмылке.

— Твой конченный меня не впечатлил, ясно!... Ещё раз на меня так посмотришь, пойдешь жить на чердак!