Книга Твой худший выбор, страница 44 – Ольга Рузанова

Что происходит, мать вашу?!...

В этот момент телефон начинает звонить, я тут же, не разобравшись толком, кто это, отвечаю и слышу в динамике заливистый смех подруг. Мне сейчас вообще не до них и не до их праздника, поэтому из последних сил борюсь с соблазном бросить трубку.

— Видела наши фото? Мы тебе отправили!... — хохочет Леся.

— Удали их, Кира!... — слышу страдальческий стон Маши, — Кира, я их прибью!

Если бы я послала Данилова сразу с его предложением встретиться, то веселилась бы сейчас вместе с девчонками. Какая же я идиотка!...

— Я перезвоню, — проговариваю сипло.

К глазам подступают слезы, и сил общаться с кем бы то ни было не остается. Отключаюсь первой и, уже точно зная, что он не придет, сижу и смотрю на реку ещё полчаса. И только потом, расплатившись за сок, выхожу из кафе и долго бреду по набережной вслед за розовеющим закатом.

Мне жалко себя, и жутко обидно, но ещё больше во мне злости. Едкой, обжигающей. Она направлена на нас обоих. На скотину Данилова и на себя саму. На него за то, что он настолько беспринципен, циничен и жесток, и главное — на себя саму. Как я, та, которая знает его лучше остальных, могла поверить?! На что я рассчитывала, интересно?!... На его внезапное очеловечевание или на то, что у него за ребрами обнаружится сердце?... Как я могла хотя бы допустить мысль о том, что он заинтересуется мною по-настоящему?! Он же конченный!... Конченный!

Дойдя на конца набережной, до того места, где она заканчивается крохотным круглым сквером, за которым сразу начинается дорога, я усаживаюсь на скамью и в приложении заказываю такси.

Ком из слез, застрявший в горле, не собирается рассасываться. Там распирает так, как если бы я заболела жуткой ангиной. Мне хочется в свою комнату, к своей подушке, знающей немало моих тайн. О Гане думать не хочу, сегодня я ей не собеседник.

Пока еду до дома, мысленно проговариваю то, что скажу маме, когда она спустится спросить, как я повеселилась с подругами. Она ведь думает, что я поехала с ними.

— Все нормально? — спрашивает она первым делом, едва я захожу в дом.

— Почему не спишь?...

— Все хорошо, Кирюш?...

— Да, мамуль, — порывисто ее обнимаю и прижимаюсь лицом к распущенным теплым волосам.

Терпеть боль от обиды становится все сложнее, поэтому, заставив себя улыбнуться, я три раза клюю ее в щеку и бегу в свою комнату. Протно прикрыв дверь, бросаю сумку на кровать и сразу же избавляюсь от ненавистного платья. На него было очень много надежд, но больше я его ни за что не надену.

— Без комментариев, — бросаю, заметив, как Аграфена вся обратилась во внимание.

Я понимаю, что кукла не виновата, и я не должна срывать на нее злость на Данилова, но что поделать, если при одном только взгляде на нее перед мысленным взором встает его ухмыляющееся лицо.

— Посида-ка пока тут, — хватаю ее и прячу в тумбу.

Мне нужно прийти в себя. А потом нахожу телефон в сумке и, не думая, набираю Артема. Он отвечает сразу, но первое, что врывается в мое ухо — громкий женский смех, в котором я почему слышу Миранду.

Вот же блядь...

— Привет, а ты где?...

— Что-то случилось? — сразу настораживается брат, — Ты дома?

— Я дома. А ты где?...

— На турбазе, а что?

— Данилов там же? — спрашиваю прямо.

— Кира...

— Просто скажи, да или нет, и я сразу отключусь.