Книга Не по правилам, страница 109 – Саша Кей

— Ты меня бесишь, Алсу, — говорит этот наглец. — Раздражаешь, выводишь из себя, заставляешь о тебе думать.

Да как он смеет делать такие заявления?

Сам подсунул мне свои ключи, чтобы познакомиться, преследовал, экскурсии устраивал, а виновата каким-то образом я?

Гневно соплю громче, но Таира это не останавливает.

— Ты мне совершенно не подходишь. Совсем. Я знаю, о чем говорю. Я насмотрелся.

Все, что мне сейчас по силам, — это вяло шлепнуть ладонью по животу Нарыкова, но он продолжает вещать. Нашел время! Вот уж на что я люблю докопаться до мужика после секса, но сейчас даже мне хочется только одного — спать. Даже убивать Таира я буду потом. Но он очень зря не следит за словами. Все, что он скажет, будет использовано против него.

— С первого взгляда было понятно, что к тебе подходить нельзя — это будет катастрофа.

Я слушаю и запоминаю в немом восхищении этим бессмертным. Он уже подписал себе смертный приговор, но продолжает выдавать отягчающие обстоятельства.

— Ты невыносимая, шумная, тебя невозможно остановить, когда ты творишь дичь, ты никого не слушаешь.

Говори, говори…

— Я хотел всего лишь покоя, вернуть контроль над своей жизнью, а не крушение всех планов и сценариев, но ты превратила все в хаос. Я, как идиот, отлавливаю тебя по ночному городу, таскаю твоих пьяных подруг и стараюсь не грохнуть всяких Артурчиков и Валер. Просчитываю, что придумать, чтобы ты, поступив мне назло, сделала как мне надо. Я думал, этот жуткий период закончился, когда София вышла замуж, но нет.

Все-таки я не выдерживаю:

— Так чего ты тогда ко мне лапы тянешь? — Я и так долго молчала. Минут пять. Это предел. Особенно, когда я слышу такое. — Сиди себе в тишине, зажав в руке экскурсионную указку!

Ну давай! Скажи это! И я тебя не помилую, конечно, но откушу голову сразу, а не стану медленно грызть твою печень.

Помолчав, Таир выдает:

— Мне теперь подозрительно неспокойно, когда слишком тихо. Мне надо знать, что ты выкидываешь в каждый конкретный момент. Я готов пожертвовать последним мотком нервов, чтобы разобраться, насколько сильно я влип.

Так.

Он безнадежен.

Смертный приговор отменяется. Только пожизненное заключение.

Отвратительное приглушенное жужжание ввинчивается в мозг.

Прежде чем пошевелиться, я дожидаюсь, когда оно заглохнет.

Я отлично помню, что вчера произошло: Таир подло заманил меня к себе, совратил, хотя я и повода не подавала, и вместо человеческого признания «Алсу, ты богиня, я тебя люблю, не смилостивишься ли ты?» отчитался о понесенном нервном ущербе.

Да ой прям!

Человек, у которого четыре сестры — и одна из них София — не может быть такой неженкой.

Да и поступки Нарыкова не тянут на действия жертвы.

Если он ждал, что я ему посочувствую, то зря. Он мне за все заплатит: и за нервы, и за размазанную тушь, и за Аделю, которая его лапала, и за оба «свидания».

Но пока я не определилась с линией поведения: вынести мозг классическим способом или через отлучение от тела. Второе предпочтительнее — видно же, что без моей сиськи жизнь ему не мила. С другой стороны, так я не буду видеть, как Таир страдает.

В голове гудит так, будто я вчера уходила в загул с Юсуповой, хотя я ни капли алкоголя в рот не брала. Это все пагубное воздействие работы, никого она до добра не доводит. Вот и я сейчас зла.