Книга Не по правилам, страница 91 – Саша Кей

— Именно. — Я заталкиваю то, что рвется из груди поглубже, чтобы не выплеснуть лишнего перед Нарыковым. С него хватит моей злости и презрения. — Нам с тобой разговаривать больше не о чем.

— Ты пожалеешь о своих словах, Алсу. — Он засовывает руку в карман джинсов, доставая ключи от машины с тем самым брелоком, из-за которого все и началось. Ну какой мерзавец! Воспользоваться невинной вещью, чтобы втереться ко мне в доверие.

— Нет, — отрезаю я. — Зато пожалеешь ты, если хоть кто-нибудь узнает, что между нами хоть что-то было. И сестрам своим рот закрой. Мне такой позор, как связь с тобой, ни к чему. Завтра я буду видеть тебя в последний раз в жизни, сделай над собой усилие и не бегай за мной на собственной свадьбе.

Таир прищуривается, желваки играют у него на скулах, вена на шее бьется в такт пульсу, а кулак стискивает ключи так, что пластиковая блестяшка жалобно трещит.

— Увидимся на свадьбе, — едко бросает Таир.

Я не собираюсь тут стоять, как дура, и смотреть ему вслед, пока он уезжает. Разворачиваюсь и гордо ухожу, чувствуя на себе злой взгляд. Визг шин развернувшегося авто слышу за спиной, когда уже открываю дверь подъезда, но еще держусь, пока поднимаюсь по ступенькам к лифту, потому что буквально ощущаю, что за дверными глазками собрались благодарные зрители. Вздергиваю голову и закусываю губу, чтобы подбородок не дрожал. Меня не коснется это унижение. Не запачкает. Я дала Нарыкову шанс не испортить собственную свадьбу только потому, что мне нужна репутация ответственного организатора, а вовсе не той девицы, которая спит с будущим женихом бонусом, чтобы оправдать завышенный прайс.

И лишь когда я возвращаюсь в квартиру и запираюсь в ванной, меня прорывает. Я двадцать минут тупо пялюсь на себя в зеркале, не видя собственного отражения, пока наконец не смаргиваю влагу и не начинаю яростно стирать размазавшуюся тушь.

Нарыков завтра женится.

Почему мне вообще есть до этого дело?

Надо пользоваться водостойкой тушью.

Утро по классике мерзкое. Стоя на балконе с тканевой маской на лице и чашкой кофе, я выразительно высказываю дрейфующей над городом темной туче, что если она только посмеет пролиться, я не знаю, что сделаю, но ей не понравится.

Туча как будто уменьшается в размерах, но я на всякий случай срочно заказываю одной из ассистенток заехать в торговый центр по дороге в ресторан и закупить простые зонты. Если что, потом или верну, или включу в итоговый счет Амине. Расплачивается все равно женишок, чтоб ему бороду выдергали.

Медленно.

Пинцетом.

По одной волосине.

А потом в каждой брови через один.

Дан, которого я стряхнула с кровати, чтобы он загружал барахло в мою ласточку, ноет, что он еще не пил кофе и что я мегера.

— Да ты с утра просто капитан Очевидность, — фыркаю я. Мегерой быть не стыдно. — Возьми еще вон тот кофр с белыми рубашками…

— Куда тебе столько? — бухтит брат. Можно подумать, для этого качка есть разница одна или двадцать рубашек.

— Если кто-то выльет на меня напитки, я, по-твоему, должна ходить, не переодеваясь?

— Почему тебе кто-то должен что-то вылить?

Есть у меня подозрения, что некоторые постараются.

— Это свадьба, Данчик. Помнишь, как дядя Булат во время танца уронил тетю Дилю на закуски и опрокинул на нее графин с соком, когда пытался ее поднять? Вот. Нельзя исключать ничего подобного.