Книга Разрешаю любить, страница 7 – Ольга Рузанова

Обхожу закрывающий въезд на территорию элитного жилого комплекса шлагбаум, шагаю по широкому чистому тротуару и, набрав код на электронном замке, жду, когда передо мной разъедутся двери из тонированного стекла. Всякий раз дух захватывает, когда прихожу сюда.

— Добрый день! — приветливо улыбаясь, здороваюсь с консьержем.

— Здравствуйте.

Меня тут хорошо знают, поэтому вопросов, куда и зачем я иду, ни у кого не возникает. Взлетаю на лифте на пятнадцатый этаж, пересекаю полукруглый, отделанный хромом и матовым стеклом, холл и вскоре оказываюсь у нужной двери.

Одна плавное нажатие на звонок, и через полминуты она приветливо распахивается.

— Привет!

— Неплохо выглядишь, Варь.

— Ты тоже.

В это мгновение из глубины необъятной теткиной квартиры раздается заливистый лай Чаки, песика Юли породы бишон-фризе. Выкатившись из гостиной как шарик, он тут же узнает меня и подбегает поприветствовать.

— Привет, Чаки! — склоняюсь, чтобы погладить, но Юля пресекает мою попытку на корню.

— Ой, Варь, его только что от грумера привезли. Пусть хотя бы до вечера красивым походит.

— Окей, — пожимаю плечами и обращаюсь к Чаки, — В следующий раз приеду специально перед грумером и всего тебя затискаю!

— Проходи, не стой на пороге.

Я снимаю короткое пальто, ботинки и надеваю тапочки для гостей. После чего внимательно осматриваю себя в зеркале. Вынув расческу из сумки, осторожно поправляю то, что осталось от укладки, проверяю, не осыпалась ли тушь, и разглаживаю воротничок блузки и подол бежевой юбки. И то, и другое — подарки Юли из Европы. Бережно хранимые и надеваемые только по особым случаям вещи.

— Как родители? Все хорошо?..

— Да. Папа сегодня в день работает, а мама дома.

— В вузе как?.. Со всем справляешься?

— Ага.

Улыбаюсь собственному отражению, потому мне нравится, как я выгляжу. Густые волнистые волосы и большие глаза передались мне с генами отца. У Юли они такие же, поэтому нас с ней часто принимают за сестер.

— Философия муть полная, приходится зубрить, — рассказываю я, — Но, думаю, все равно сдам вовремя.

— Гроссель ведет?

— Да. Рассказывает как кот-баюн. Так и хочется прилечь на парту и уснуть.

— Ну, знаешь, баюн — не баюн, но он профессор философских наук. Сдать у него экзамен самостоятельно — дело чести.

— Да, сдам я, — вздыхаю тихо и разворачиваюсь к тетке, — Покажешь вазу?

Ее красивые темные глаза тут загораются. Махнув ладонью, она ведет меня в гостиную и распахивает дверцы стеклянного шкафа, под завязку набитого разными предметами искусства. Среди них музыкальная шкатулка Великой княгини Марии, старинные иконы и чаши японского императора Нинко.

Новое приобретение Юли стоит в центре.

Протянув руку, я осторожно касаюсь ее кончиками пальцев.

— Чудо, да? Говорят, сам Шихуан-ди подарил ее своей молодой жене.

— Ей больше двух тысяч лет? — шепчу благоговейно, — Где ты ее нашла?

— Сережа по моей просьбе на аукционе в Пекине купил. Дрался за нее до последнего.

Сережа — это Сергей Николаевич Беломестный, муж Юли и мой дядя. На данный момент советник дипконсульства в Китае.

Мне сложно представить, как можно хранить дома в шкафу такие сокровища. Разве им не место в музеях? Хотя Юля, конечно, не прячет экспонаты от глаз посторонних и каждый год накануне Рождества выставляет их в собственной галерее. Желающих полюбоваться редкими вещицами приходит не мало.