Книга Красив. Богат. Женат, страница 121 – Ольга Рузанова

— Что, снова я во всем виноват? – хмыкаю, не пряча саркастические нотки, - твой отец попутал берега, Ина. И предложение уйти на заслуженный отдых – самое мягкое наказание.

— По тебе тоже ударит, Кравцов, - проговаривает ехидно, - ты его ставленник, вы повязаны.

— Уже ударило, Ина. Отправляют директорствовать в Энергосбыт Братска. Хотел с собой тебя позвать. Поедешь?

— Братска?.. Что это?

— Город такой. В Сибири, - вещаю воодушевленно, - может, ну его, этот развод? Начнем все с нуля. В Братске.

Слышу, как прыснув в трубку, она начинает заливисто смеяться. Смех у нее красивый, когда-то полюбил ее и за него тоже.

— Спасибо, но нет, - хохочет Инга, - я на Каса Контента улетаю. Буду тосковать по тебе оттуда.

— А может, все-таки, в Братск?

— Позови Греховцеву, посмотрим, как она бросит МГУ и поедет за тобой в Сибирь. Как жена декабриста! Ах-ха!..

Тоже смеюсь. И весело, и облегчение колоссальное от того, что действительно, будто из паутины выбрался и только сейчас жить начинаю.

— На развод не забудь приехать.

— Да пошел ты, - смех обрывается, - с адвокатом моим разговаривать будешь. Я с тобой лично встречаться не намерена.

— Не стану настаивать, Ин. Хорошего отдыха.

— Козел.

Проверки закончились вчера. Естественно, ничего не нашли, а Филатову намекнули на пенсию, после чего у старика незамедлительно случился сердечный приступ.

Братск – от начала и до конца импровизация с целью порадовать бывшую жену и залечить ее израненную моим предательством душу.

Отбившись, отключаю телефон. Стюардесса проводит инструктаж, пассажиры пристегивают ремни. Самолет идет на взлет.

Марину предупредил, а сказала она своим родным или нет – не знаю. Если да, то Герман и его сыновья уже ждут меня как «самого дорогого гостя»

Пздц. Стремно признавать, но встреча с Маришкиными родными заставляет нервничать больше, чем разговор с Ингой, ее отцом и всеми проверками вместе взятыми.

Хочу быть услышанным и понятым. И не хочу, чтобы малыш плакала.

В аэропорту беру такси и называю адрес Греховцевых. По дороге покупаю цветы и звоню Марине.

— Ты правда прилетел? - лепечет испуганно, - папа дома.

— Отлично.

Слышу, как судорожно затягивается воздухом, и меня ее волнения одновременно беспокоят и вставляют. Неожиданно признавать, что нравится, когда думают о тебе, ждут, переживают. Горы сворачивать ради этого хочется. Бл*дь, со всем миром в рукопашку пойти не страшно.

— Хорошо все будет, не дергайся, - успокаиваю ее.

— Саша должен приехать, он вчера так кричал на меня…

Сука. Просто не будет. Он вчера и мне звонил – я чуть не оглох. Красочно расписал, что сделает со мной, когда встретит и, кажется, нихрена не поверил, что у меня хватит духу прилететь.

Через час такси останавливается у высокого кованого забора. Расплачиваюсь за поездку, забираю цветы и рюкзак с заднего сидения и подхожу к воротам.

Короткий щелчок, и калитка сама открывается. На широком крыльце дома стоит Саня. Сложив руки на груди и чуть склонив голову набок, смотрит на меня исподлобья.

В глазах желание убивать и толика неверия, что видит здесь меня, добровольно явившегося на его территорию.

Да, друг, а ты как думал?.. Я за своим приехал.

— Ты, Кравцов, бессмертный, что ли? – спрашивает, задрав бровь, когда между нами остается не более трех метров.