Книга Временно женаты, страница 95 – Ольга Рузанова

— Стеша... - проникает в мои уши приглушенное, - Ты парадокс, слышишь?.. Ты сломала мой мозг.

Я целую его губы, на них мой вкус. Мой мозг и все мои представления о Грансе тоже поломаны. Я все еще не могу поверить, что это навсегда.

— Стив... Степа, я люблю тебя, - бормочу, обвивая его бедра ногами, - Сильно, Степа!..

Он двигается быстро и резко. Сцепив зубы, берет так, словно это его единственный шанс на жизнь. Мощный толчок, второй, третий. Дрожь по влажной спине и усеявшие кожу крупные мурашки. Мой живот покрывают теплые вязкие нити.

Рухнув на меня всем весом, Стив на некоторое время затихает. Я глажу его затылок, собираю кончиками пальцев капли пота.

— Мне понадобится твоя любовь, Стефа... - вдруг раздается у моего уха, - Я дам столько же взамен.

Я жмусь теснее. Его скупые признания всегда обнажают душу и доводят до желания плакать. Каждое его слово о чувствах тут же впитывается мной и укладывается в самом потаенном уголке сознания. Я помню их все до единого.

— Скажи, что любишь, - наглею, пристраиваясь на его плече, когда он перекатывается на спину.

— Люблю, - отвечает просто, - я думал, это и так очевидно.

— «Я тебя люблю» это классика, как белое платье на свадьбу и обручальное кольцо, - смеюсь тихо.

— У нас с тобой все не по классике, да?

— Да.

Повисает пауза, в течение которой, Стив, обняв меня одной рукой, второй гладит волосы. Я разве что не мурлычу от удовольствия, а потом слышу:

— Я люблю тебя, Стефа.

В моих глазах застывают слезы, а горло забивает эмоциями. Подняв голову, я смотрю в его серьезное лицо, но в пристальном взгляде из-под опущенных век бушует пламя. Меня колет тревогой, но лишь на мгновение - наверное, от того, что слишком неправдоподобной выглядит наша история со стороны.

— Все хорошо?.. - спрашиваю с улыбкой.

— Ничего такого, с чем мы с тобой не справились бы.

Стефания

— Ты куда-то уходишь? - выпаливает Платон, с которым мы сталкиваемся в дверях моего кабинета.

Сегодня он явился вовремя, одет с иголочки и аккуратно причесан. Неудивительно, ведь с минуты на минуту в офис должен приехать его отец.

— Ухожу, Платон. Собрание акционеров вот-вот начнется.

— Слушай, - нервно вздыхает он, оглядываясь, - Не сливай отцу, что я иногда... опаздываю на работу. Он же думает, что у меня здесь все чики-пуки.

— Хм... почему я должна покрывать тебя? Ты предлагаешь мне лгать Ивану Петровичу?

— Не надо лгать, ну... - обхватив мой локоть, шепчет в ухо интимным голосом, от которого по коже ледяной озноб идет, - Он не станет спрашивать про мои косяки, а ты... просто промолчи.

— Убери руки, Платон, - шиплю сквозь стиснутые зубы.

— Я клянусь, с сегодняшнего дня я образцовый сотрудник...

Троценко меня отпускает, и я тут же отряхиваю рукав своего жакета, словно он мог испачкать его. Внутри дымит раздражение.

— Не смей больше прикасаться ко мне! Слышал?.. Еще одна такая выходка, и об этом узнает мой муж. Поверь, для тебя это будет страшнее гнева твоего отца.

— Ладно, забей, Стефа, - отмахивается недоумок, - Я же без подтекста. Просто взял за руку.

— Иди, работай! - рявкаю грозно, перед тем, как выйти в коридор из маленькой приемной нашего отдела.

— Отцу не говори! Пожалуйста!.. - летит вдогонку, - Я обещаю исправиться!

Не верю ни единому слову. Слишком поздно Иван Петрович взялся за воспитание единственного сына. Он понятия не имеет о значении слова «работать».