Книга Последний мерзавец, страница 22 – Ольга Рузанова

Огромная территория, засеянная свежим газоном, голубые ели и туи по периметру участка, розарий, в котором собраны лучшие сорта роз, композиция из гортензий, которые обильно зацветут к середине лета, несколько зон отдыха с мебелью из натурального ротанга и мягкой мебелью и гордость Льва Давидовича – роскошный бассейн.

Все это по праву рождения принадлежит Илье. Не говоря уже о счетах, недвижимости и бизнесе.

Кому это все, если он откажется?.. Мне? Мне столько не надо. Маме?.. Она бы не отказалась, но, думаю, бабушка позаботится о том, чтобы ей ничего не досталось. У них не очень хорошие отношения.

Остается только Илья. Единственный наследник. Единственный потомок и правопреемник Бергов.

— Милена. – окликает меня взволнованный голос бабушки. – Приехал.

— Иду.

Захожу в дом и направлюсь к окну, выходящему на парадный двор. Отодвигаю занавеску и, закусив обе губы, наблюдаю, как через плавно открывающиеся ворота въезжает байк Абрамова.

Илья

Ждали.

На въезде в поселок и в поместье самого Берга.

Впечатляет, да. Но не настолько, чтобы тут же воспылать к бабке родственными чувствами.

Охрана на въезде и огромный, в два этажа, особняк в стиле старинных русских усадеб. Белые колонны, террасы с ограждениями из фигурных балясин. Широкое полукруглое крыльцо и растения в кадках на ступенях.

Кажется, будто из дома вот-вот выйдет помещица и крикнет:

«Васька, топи баню, барыня париться желает!»

Но нет. Пока медленно качусь к крыльцу, дверь открывается и на улицу выходит моя родная бабка. Встав у удерживающей балкон белой колонны, смотрит, как я приближаюсь.

Видно, что волнуется, хоть и держит лицо. Я же, напротив, абсолютно спокоен.

Я на сегодняшнем представлении – приглашенный зритель и слушатель. У меня нет причин дергаться.

Остановившись ровно у первой ступеньки, ставлю байк на подножку и снимаю шлем.

— Добрый вечер.

— Здравствуй, Илья.

Осматриваясь по сторонам, вешаю его на руль и прохожусь пятерней по волосам.

Круто, да. Памятник снобизму и понтам покойного Берга. Барин, бля.

— Зайдешь? – отводит руку в приглашающем жесте. – Галина сладкий пирог испекла.

— А гусь в яблоках будет? – не удерживаюсь от сарказма.

На сморщенном лице бабки мелькает подобие улыбки. Шутка оценена. Я польщен.

Внутри дома все так, как я себе представлял – как в Художественном музее имени Пушкина. Ряд картин на стенах, светильники в виде канделябров и вензеля на перилах лестницы.

— Здравствуй, Илья. – доносится откуда-то сбоку тоненький голос болонки.

Поворачиваю голову и вижу ее стоящей в арочном дверном проеме. Отправляю взгляд прогуляться по ее фигуре и, зависнув на мгновение на округлых коленках, возвращаюсь к порозовевшему лицу.

— Привет.

— Ты голоден? – спрашивает бабка. – Можем поужинать, а потом поговорим.

— Евгения Карловна, я сюда не харчеваться приехал. Давайте сразу к делу.

Милена, переступая с ноги на ногу, заметно нервничает. Кусает нижнюю губу, вызывая во мне глухое раздражение.

— Тогда… – указывает рукой на массивную дверь из темного дерева. – Прошу.

Очевидно, кабинет. В центре тяжелый стол, одну стену занимают шкафы, под завязку забитые книгами, вдоль другой стоит диван и два кресла.

— Присаживайся. Воды? Может, чего-нибудь покрепче?

— Я за рулем. – отбиваю, без стеснения осматриваясь.