Книга Не дразни меня, страница 29 – Ольга Рузанова

— Вот теперь говори.

Говорить? Как?! О чем?

От потрясения мои голосовые связки завязались в узел, а язык намертво присох к горлу. Я при желании даже мычать не смогу.

— Что ты хотела спросить, Яра?

Тяжелая мужская ладонь опускаются на мое бедро, а острый взгляд буквально вспарывает сознание. На миг мне кажется, что он знает обо мне всё. Все замыслы и тайные надежды.

— Можно.... я пересяду?

— Нельзя.

Разболтав лед в бокале, он отпивает немного спиртного, а затем кладет руку на основание моей шеи и, не спеша, тянется к моим губам.

Сердце перестает биться. Оцепенев, я наблюдаю, как приближается его лицо. Спустя мгновение он прижимается к моему рту и, вынудив разомкнуть челюсти, вливает в него алкоголь.

От крепости напитка полость рта вмиг немеет.

— Глотай.

Большой палец руки, удерживающей мою шею, давит под подбородком, а когда я проглатываю виски, медленно ползет вниз вдоль горла.

Жидкий огонь разливается по груди и наполняет живот тяжестью. Мои веки опускаются.

— Лучше?

Киваю.

— Ты была слишком напряжена. Говори.

Я слизываю с губ терпкий вкус и сглатываю остатки напитка. Подушечка большого пальца Адама вырисовывает круги на моей шее.

— В субботу ежегодный прием. На нем будут мои родители.

— И?...

Смотрю на его губы. Теперь я знаю, какие они на ощупь. Твердые. А его щетина жесткая и колючая.

— Возьми меня с собой. Пожалуйста.

Поставив бокал на деревянный подлокотник, Литовский задумчиво закатывает глаза и кладет руку на мою талию. Сжимает её, пальцами позвонки на пояснице нащупывает.

В голове становится легко и пусто. Это очень крепкий виски.

— Не вижу ни одной причины делать это. Зачем ты мне там нужна, Ярослава?

— Я твоя жена, - напоминаю тихо, - Туда принято ходить с женами.

— Жена?... Разве?

— Да, - подтверждаю беззвучно.

Хмыкнув, оглаживает ягодицу и легонько ее сжимает.

Господи, боже мой!... Он же не заставит меня трахаться с ним?! Я не буду!

И тут, накрыв другой рукой вторую мою ягодицу, Литовский толкает меня на себя. В промежность втыкается бесстыже громадный бугор. В панике я упираюсь ладошками в его каменные плечи. В голове взвывают сирены.

— Пожалуйста.... - ною жалобно, - Пожалуйста! Я так скучаю по маме!...

— И папе?

— И папе!

По стальному блеску в глазах вижу, что не пронимают его мои мольбы.

Бесчувственный отморозок!

— Я буду достойно вести себя там! Клянусь!... Тебе не придется краснеть за меня!

— Я не умею краснеть.

— Я тебя очень прошу, Ада-а-ам!...

— Даже не знаю, Яра, - с сомнением качает головой, а я жадно впитываю каждый его жест, потому что не понимаю ни черта.

Литовский как сундук, закрытый на три амбарных замка - ни за что не угадаешь, что он думает и чувствует.

— Пожа-а-алуйста!... - пищу, внутренне содрогаясь от страха и острых ощущений, что вызывает упирающаяся между ног эрекция.

Полоснув холодом по моему лицу ещё раз, он проявляет интерес к моим губам. Лениво, будто с неохотой, разглядывает их, а затем подушечкой большого пальца касается уголка.

Мое дыхание застревает в горле плотными пузырями.

— Ты возьмешь меня?

— Взять тебя? - переспрашивает он, и я запоздало понимаю, как двусмысленно это звучит.

— На прием.

Ведя пальцем на контуру нижней губы, молчит.

Мои нервы, натянутые до предела, оглушают своим звоном. Как я его ненавижу!