Книга Не дразни меня, страница 60 – Ольга Рузанова

— Иди сюда, Яра.

Я срываюсь с места в ту же секунду. Поспешно огибаю стол и седлаю колени Адама. Его ладони опускаются на мою талию, двигают ближе. Стягивающие мою грудь канаты как по волшебству исчезают. Дышать становится легче, и сомнений в том, что я поступаю неправильно, не остается совсем.

Я прижимаюсь к нему грудью и запускаю пальцы в волнистые пряди. Он успел принять душ перед ужином - они все ещё влажные и пахнут мужским шампунем. Так хочется зарыться в них носом и нюхать, нюхать, нюхать!...

Адам смотрит в мои глаза, а я ощупываю взглядом всё его лицо - лоб с двумя горизонтальными заломами, густые темные брови и невероятно густые, загнутые вверх ресницы. Разглядываю идеально прямой нос, широкие скулы, полные губы в обрамлении густой щетины и прихожу к выводу, что Литовский эталон мужественности и идеален для меня во всём.

Как у меня язык повернулся называть его уродом?! Как?! Я слепая идиотка!

— Скучала?... - раздается у уха подхриповатый голос.

Волна жара ударяет в низ живота и растекается по внутренней поверхности бёдер. Между ног судорожно сжимается.

Стыдно признаться, что это случается, даже когда я просто о нём вспоминаю.

— Угу...

— Сильно?... М?...

Не хочу его шокировать, поэтому просто киваю.

— Как прошла твоя поездка?

— По плану. Всё отлично.

— Вас не было в городе?

Легко боднув под подбородком, Адам оцарапывает мою кожу жесткой щетиной и прижимается к ней горячими губами. Я замираю, боясь упустить хотя бы толику ошеломляющих остротой ощущений.

— Не было... Почему спрашиваешь?

— Так... просто.... - лепечу, отводя голову в сторону, чтобы ему было удобнее сводить меня с ума.

— Из-за пожара на складах твоего папаши?... - произносит вдруг, - Думаешь, мы с Яном жечь ваши тачки ездили?

Мою плечи, спину и руки сковывает льдом. От стыда за собственные мысли и от того, что он эти мысли во мне разгадал.

— Не думаю, что это вы....

— Это не мы.

— Я уверена, что вы соблюдаете все договоренности.

Адам тянет меня к себе и, словно почувствовав мороз на моей коже, ведет по ней теплыми ладонями. Я срываюсь на мелкую дрожь.

— Не наш уровень, Яра...

— Что это значит?

— Твой отец не представляет для нас опасности, - поясняет, касаясь губами ушной раковины, - У нас нет мотивов вредить ему.

— Правда?

— Не веришь?...

— Верю! - восклицаю жарко, - Верю, Адам!

Не сдержав порыва, обнимаю его за шею и покрываю поцелуями все лицо. Усмехаясь, он смотрит на меня из-под опущенных век.

— Переживаешь за него?...

— Не трогайте его, пожалуйста! Я очень прошу!...

— Мы не трогаем, Яра.

— Пообещай мне!

Отстранившись, Литовский хмурится, словно не уверен, что расслышал верно. Мне страшно, но безумно важно, чтобы он уступил - я приму это как доказательство его чувств.

Пожалуйста, пусть пообещает!

— Пообещать, что я никогда не причиню ему вреда?

— Да... умоляю.... Взамен я клянусь, что никогда в жизни не предам тебя!...

Адам словно всерьёз задумывается. Отведя взгляд в сторону, медленно поглаживает руками мои плечи. Я почти не дышу.

— Обещаю, - проговаривает наконец.

— Боже!... Ты!... - судорожно всхлипываю, - Я так люблю тебя!

Ярослава

Вышагивая по родительскому дому, внимательно озираюсь. Не могу отделаться от чувства, что в нём что-то неуловимо изменилось. Меня не было здесь чуть больше двух месяцев, но такого ощущения я не испытывала даже после возвращения из Европы.