Книга Единственная для офицера, страница 102 – Ева Енисеева

За Даней ехала я вся взбудораженная, в голове роился ворох мыслей. Что на ужин приготовить такого? Быстрое, сытное, вкусное... Мужчин после долгой дороги надо удивлять кулинарными изысками… или не надо? Наверное, всё-таки второе. Моему Танку, наверное, надо просто вкусно приготовить мясо.

Вот сейчас заберу Даню и зайдём в магазин.

Вера с Лёшей часто Даню забирали в больницу после садика, Данёк уже привык, научился всяким докторским словечкам и зашил дома “ранения” всех мягких игрушек.

Один раз дело дошло до крайности: сын умудрился притащить в садик настоящую медицинскую иглу. Ох, сколько я тогда выслушала от воспитательницы! Краснела до корней волос и лепетала что-то невнятное в оправдание. Сам же Данёк, когда мы шли домой, совершенно искренне и серьёзно заявил:

— Но в садике тоже есть игрушки с ранениями! Их же надо было спасти.

Ну ладно, хотя бы на игрушках решил тренироваться, а не на чужих детях. Простым выносом мозга я бы тут уже не отделалась.

В больнице было тихо.

Вечер, в коридоре — ни души.

— А вы к Данечке? — Павлик, интерн-катастрофа, которого я уже тоже хорошо знала, вынырнул откуда-то сбоку с ведром и шваброй в руках. — Так они все в смотровой! Пойдёмте провожу.

— Все — это кто?

— Ну компания ваша. — Павлик неопределённо махнул рукой. — Северов, Вера Николаевна, Данечка…

Павлик подвёл меня к двери в конце коридора, толкнул её и упорхнул по своим интернским делам.

Я вошла.

И встала на пороге.

Потому что на кушетке лежал… мой муж.

Живой.

Голый по пояс, с белым бинтом через весь бок, а над ним склонились трое — Лёша заканчивал крепить повязку, Вера что-то сквозь смех ему выговаривала, а Даня стоял на цыпочках, заглядывал и держал в руках моток бинта с таким видом, будто он тут главный хирург.

И все четверо ржали.

Захар тоже.

Он лежал, закинув одну руку за голову, и смеялся — низко, раскатисто, с этими своими морщинками у глаз, — над чем-то, что я не расслышала.

Смеялся.

Живой, перевязанный, целый — ну, почти целый, видимо — и смеялся.

Он повернул голову — и увидел меня.

— Лиса.

Все обернулись.

— О, мама! — просиял Даня. — Мам, смотри! Захар вернулся! И его тётя Вера перевязывает, а я помогаю! Я бинт держу!

— Молодец, — выговорила я. Голос сел.

Вера глянула на моё лицо, всё поняла и быстро приняла командование:

— Так, публика. Освобождаем помещение. Данила, идём, ты мне обещал перчатки помочь по кабинетам разнести. Лёша, ты тоже давай, документы сами себя не подпишут.

— Но я хочу…

— Все на выход! — отрезала Вера.

Лёша шёл следом. Поравнявшись со мной, приостановился.

— Дней десять поберечься, и выздоровеет твой Танк.

И вышел, прикрыв за собой дверь.

Мы остались вдвоём.

Он сел на кушетке.

— Что случилось? — спросила я, боясь шевельнуться.

— Иди сюда, Алис.

Глава 50. Алиса

Не знаю, как я так быстро оказалась на кушетке.

Вот только я сделала шаг к нему. Потом он резко притянул меня к своей голой груди. Сжал в объятиях, и меня обдало его жаром, его запахом, им всем.

В следующую секунду его широкая ладонь легла мне на затылок, а его губы…

О боже, это стоило того, чтобы столько ждать.

И вот я уже лежу на мягкой кушетке, а он целует, целует, целует…

Жадно. Глубоко.

Как надо!

До головокружения.

— Я думала…

— Не думай.

И опять. Он поцеловал меня, врываясь в мой рот, заставляя дышать рвано.