Книга Доверие Точка возврата, страница 51 – Ева Шах

— Нет.

— Отлично. Тогда сядь и молчи. Я тебя накормлю.

Он открыл рот.

Я подняла палец.

— Нет. Не спорь. Это не забота, это санитарная мера. У тебя лицо человека, которого уже можно использовать в социальной рекламе «не забывайте есть во время семейных катастроф».

Он послушно замолчал.

Вот что мне в нем всегда нравилось и бесило одновременно: если я переходила в режим «сейчас будет приказ, потому что иначе никак», он, как правило, не ломался об мужскую гордость, а просто отступал. Не всегда. Но в важных вещах — да.

Я достала суп.

Подогрела.

Поставила хлеб.

Принесла ложку.

И только когда он начал есть, почувствовала странное, почти болезненное облегчение. Какая же все-таки мерзкая ловушка — знать человека слишком хорошо. Сразу замечаешь вещи, на которые другой бы не посмотрел: не ел, не спал, голос сел, пальцы напряжены, плечи каменные, взгляд проваливается, когда думает.

— Вкусно, — сказал он.

— Это ты голодный.

— И это тоже.

Я села напротив со своей кружкой.

— Знаешь, что во всем этом самое нелепое?

— Что?

— То, как легко мы снова оказались в какой-то почти домашней сцене. Ты ешь суп на моей кухне, я слежу, чтобы ты не умер от истощения и эмоционального переутомления, а за окном дети лепят снеговика, который уже сейчас выглядит как наш семейный психолог.

Он посмотрел в окно.

И вдруг, к моему удивлению, тихо рассмеялся.

Низко.

Хрипло.

Устало.

Настояще.

— Похож, — сказал он.

И вот от этого смеха у меня внутри стало как-то слишком тепло. Настолько, что я сразу же насторожилась. Тепло — опасная штука. Особенно после холода. Оно быстро заставляет забывать, сколько стоило тебе отогреться в первый раз.

— Не привыкай, — пробормотала я.

— К супу?

— Ко мне в таком режиме.

Он положил ложку.

Посмотрел на меня долго.

Слишком долго.

— Я не могу не привыкать, — сказал он.

И опять.

Опять эти его тихие фразы, от которых во мне сразу все ломается не в ту сторону.

— Это нечестно, — выдохнула я.

— Что именно?

— То, как ты сейчас говоришь.

— А как мне говорить?

— Холоднее. Безопаснее. Поверхностнее. Как все нормальные бывшие люди.

Он чуть склонил голову.

— Мы никогда не были нормальными бывшими.

— Мы вообще с тобой ни в одной категории не были нормальными.

— Согласен.

Я потерла лоб.

— Андрей, если ты будешь продолжать так на меня смотреть, я не отвечаю за последствия.

— Какие?

— Разные. От слез до глупостей.

Он поднялся.

Медленно.

Обошел стол.

И встал рядом.

Я не встала.

Не смогла.

Потому что силы сопротивляться были на нуле, а он сегодня и без того слишком часто подходил вплотную к той черте, за которой уже не разговор.

— Ника.

— Не надо.

— Почему?

— Потому что если ты сейчас снова дотронешься до меня, я не уверена, что выдержу.

Он замер.

— А если не дотронусь?

Я подняла на него глаза.

Господи.

Зачем вообще людям такое лицо, такой голос и такая манера стоять в полуметре, будто они уже почти внутри твоего дыхания?

— Тогда я буду думать, что ты специально издеваешься, — честно сказала я.

И вот тут он все-таки коснулся.

Не поцеловал.

Не обнял.

Просто положил ладонь мне на затылок.

Медленно.

Тепло.

Так, как раньше делал только в моменты абсолютной нежности. Когда не хотел ничего брать — только удержать.

Я закрыла глаза.

И мир поплыл.

Нет.

Не мир.

Я.