Книга Как похитить ангела, страница 7 – Татьяна Хьюстон

— Точно. Забыл. Значит, не немая. А жаль. Немая девушка — это экзотика. У нас таких ещё не было.

— У нас и такой, как эта, не было, — заметил Саймон. — Так что не жалуйся.

Хасан наконец отвернулся от окна.

— Ладно. Шок так шок. Утро вечера мудренее. Я спать. Кто первый на дежурстве?

— Я, — сказал Эян. — Я всё равно не усну после такого. Посижу, поем, послушаю тишину. Если ангел решит спуститься — я её встречу. С беконом. И сыром. И, может быть, с тостом.

— Ты её похитил, а не в гостиницу заселил, — напомнил Хасан.

— А я и то и другое могу. Я многозадачный.

Хасан махнул рукой и ушёл наверх. Саймон задержался на кухне, налил себе виски и сел за стол.

— Что думаешь? — спросил он Эяна. — Без шуток.

Эян отложил бекон и задумался.

— Думаю, она странная, — сказал он наконец. — Но не в плохом смысле. Просто... другая. Все наши предыдущие — они сразу начинали паниковать. Кричали, плакали, пытались договориться. А эта как будто... не знаю. Как будто она не боится.

— Шок, — сказал Саймон.

— Ты говорил. Но шок — это когда боится и замирает. А она не выглядит испуганной. Она выглядит... — Эян помедлил, подбирая слово. — Отсутствующей. Как будто её тело здесь, а мысли где-то далеко.

— Диссоциация, — кивнул Саймон. — Тоже симптом шока.

— Ну вот, опять ты со своими терминами. Скажи проще: ей пофиг.

— Не думаю, что ей пофиг. Просто она справляется по-своему.

— Ну, посмотрим, — Эян щёлкнул ножом, открывая упаковку бекона. — Утро покажет.

Саймон допил виски и поднялся из-за стола.

— Я тоже спать. Если что — буди.

— Не буду. Ты злой, когда тебя будят.

Саймон не ответил. Он поднялся в свою комнату, разделся и лёг в кровать. За стеной, в соседней комнате, было тихо. Ни шагов, ни шороха, ни звука голоса. Девушка, которую они похитили, вела себя тише воды. Может, и правда шок. Может, завтра она заговорит.

Внизу Эян сидел на диване, жевал бутерброд и смотрел на огонь в камине. Где-то наверху, в запертой комнате, странная девушка с ангельским лицом сидела на кровати и смотрела в стену.

Никто не знал, о чём она думает.

Никто не знал, что она вообще думает.

Только дождь за окном.

Только тишина в доме.

Только ночь.

За стеной было тихо. Только дождь — бесконечный, монотонный, как метроном, отмеряющий время в старом доме. Где-то внизу скрипнула лестница под шагами Хасана — он всё ещё не лёг, бродил по гостиной, как зверь, которого заперли не в той клетке. Холодильник урчал. Часы тикали.

Я сидела на краю кровати, поджав под себя ноги, и переваривала.

— И это я странная?! — вырвалось у меня вслух. Негромко, даже тихо — но в мёртвой тишине коридора это прозвучало как выстрел.

Я замерла. Прикусила язык. Бля. Бля-бля-бля. Молчи, дура. Ты же решила молчать. Ты же стратегически молчишь. А тут — на тебе, первые слова за четыре часа. И кому? Пустой комнате.

Тишина. Я уже выдохнула, решив, что пронесло.

А потом — из-за стены, из соседней комнаты, донёсся короткий, лающий смешок. Приглушённый, явно в подушку. Следом — ещё один. И тихий, почти неслышный голос Саймона, обращённый то ли к самому себе, то ли ко мне через стену:

— А она ещё и с юмором. Пиздец.

Я закусила губу. Ну вот. Уже спалилась. Хотя... может, и нет. Пусть думают, что я разговариваю сама с собой. Шок, диссоциация, всё такое. Саймон же у нас начитанный — пусть подводит научную базу.