Книга Вечная вдова, страница 2 – Анна Морион

Январь 1535 года. Лейккасл.

— Дети так быстро растут… Не успею я немного отвлечься, как Стефану вновь требуется новая одежда, а Екатерина убегает от меня, да так быстро, что за ней не поспеешь, – сказала леди Бригида Тьюри своему супругу, когда те, после позднего завтрака вместе с детьми медленно прогуливались вдоль озера.

— Ты права, Бригида. Стефану уже четыре с половиной года, пора бы ему сесть на пони, – ответил ей супруг, с любовью взглянув на своего первенца, кидающего на лед замерзшего озера небольшие камни и вопящего от радости.

— Но у нас не имеется ни одного пони, – заметила Бригида, пристально наблюдая за действиями своего сына и молясь, чтобы этот сорванец не удумал пройтись по льду. Он это может! Ему только волю дай!

Зима выдалась холодной и снежной, чему, однако, маленький Стефан был несказанно рад. Закутанный с ярко-рыжей макушки до самых носков зимних меховых сапожек, мальчик проводил много времени на свежем воздухе перед замком, играя в снегу, катаясь на санках и практикуясь бросанию маленьких, но довольно твердых снежков в окна рабочего кабинета своего дедушки. К счастью, дедушка не только не ругал своего внука за шалость, но и часто открывал окна, чтобы похвалить мальчика за ловкость и меткость. В последние два года жизнь в замке стала живее и интереснее: с появлением детей все поменялось, и, казалось, даже серые камни замка ожили от звонкого детского смеха. К сожалению, этот мир покинула мисс Агнесса Тьюри: она слегла в постель с сильной простудой, которая вскоре привела ее к вечному сну, и теперь ее тело покоилось в тиши и темноте родового склепа Тьюри.

Маленькая рыжеволосая Екатерина, пухлый и прекрасный ребенок, была на два года младше своего старшего брата, но уже в таком юном возрасте отличалась смекалкой и резвостью: пойдя в одиннадцать месяцев, в свои два года девочка любила бегать по широким коридорам замка и играть со своей матерью в прятки. Всеобщая любимица, Екатерина предпочитала свою мать всем остальным, что несказанно грело сердце молодой женщины и наполняло ее душу светом каждый раз, когда малышка Екатерина громко кричала: «Мама! Мама, где ты! Маа-маа!»

Несмотря на желание выкормить своих детей грудью, Бригида не смогла насладиться этим процессом, так как грудное молоко не пришло к ней ни после рождения Стефана, ни после рождения Екатерины, и обоих детей выкормили мокрые кормилицы. Это обстоятельство причиняло Бригиде душевное беспокойство и порой она упрекала себя за свою неспособность производить материнское молоко, однако ее супругу хватало ума, чтобы мягко одергивать ее от от этих мыслей. «Все во власти Божьей. Если у тебя нет молока, значит, на то Его воля» – говорил Вильям, а затем целовал супругу в лоб.

Годы, прожитые в браке с Бригидой, не вытеснили из сердца Вильяма образ белокурой Альеноры Нортон, однако он научился уважать и ценить свою супругу: она была верна, все так же красива и к тому же подарила ему двух очаровательных совершенно здоровых детей, в которых он не чаял своей души. Однако плотская страсть к супруге у него пропала еще после рождения сына, а появление на свет Екатерины было вызвано одним единственным страстным порывом, когда Вильям выпил за ужином три кубка вина вместо двух. С той самой ночи он больше не касался Бригиды, но, по привычке, продолжал делить с ней постель. Он много работал и нередко засиживался за документами и книгами допоздна, и тогда Бригиде приходилось ласково заставлять его отложить дела до завтра и пойти отдохнуть. Вильям не любил свою жену, но привык к ней, а порой даже ловил себя на мысли, что Господь одарил его своей милостью, когда мисс Нортон отказала ему девять лет назад. Кто знает, куда бы привела его несдержанность Альеноры? Говорят, она блистает при дворе этой чертовки Анны. Пусть. Если раньше озорная и веселая мисс Нортон была его идеалом женщины, теперь он думал об этих ее качествах как о пороках, находя прелесть в спокойном миролюбивом характере своей супруги. И все же в своих снах он видел не Бригиду, а ту самую белокурую распутницу и вертихвостку, которую он презирал, и за это он корил себя: ему, женатому человеку и отцу двоих детей нужно позабыть об мисс Нортон! Воспоминания и мысли о ней вызывали в нем презрение к самому себе. Ведь как он может думать о ней, обладая счастливой семейной жизнью и всем, что мог только пожелать мужчина?