Книга Вечная вдова, страница 51 – Анна Морион

Но Анна не замечала ничего вокруг: слова дочери причинили ей душевную боль, ведь, видит Господь, она только и мечтает о том, чтобы ее маленькая принцесса была рядом с ней! Пусть Анна не была самой приятной персоной, пусть ее амбиции и гордость заставляли других людей ненавидеть ее, но матерью она была нежной и горячо любящей. Елизавета должна жить во дворец, под крылом родителей, считала королева, но решать судьбу дочери ей было не суждено, как и невозможно было переубедить Генриха в том, что он слишком жесток к своей дочери.

— Я не могу обещать тебе это, мое сокровище… Твой отец, король, желает, чтобы ты росла сильной и смелой, – только и смогла выдавить из своего горла Анна, чувствуя, как ее глаза прожгли слезы отчаяния. Слезы бессилия.

Она королева, но не может быть рядом со своей плотью и кровью! Королева… Но что дал ей этот громкий желанный титул? Возможно, продав себя Генриху, она совершила ошибку? Для чего ей все эти дворцы, любезности и лесть придворных, если она не имеет возможности обнимать и целовать свою дочь? Да что там! Даже просто видеть ее! Просто наблюдать за тем, как она играет, бегает! Слышать ее смех, видеть ее счастливые блестящие голубые глаза!

«Нет, я поступила правильно. Все, что я делаю, я делаю во благо Англии и моей Елизаветы. Я подарила ей королевство. Она станет королевой, самой великой и самой любимой во всем мире. Пусть мы мучимся сейчас, в будущем нас ждут слава и величие… А если я рожу мальчика, и Елизавета лишиться престола, ей все же обеспечено светлое будущее: она станет супругой одного из европейских принцев, и таким образом, все же получит то, что я желаю для нее - титул королевы и королевство. Ты поймешь, что я всегда действовала лишь в твоих интересах, любовь моя. Ты простишь мне мои слабость и неспособность постоять за тебя перед твоим отцом» – поспешила прогнать от себя темные мысли Леди Болейн. Но переубеждала она не Елизавету, а саму себя. Что еще ей оставалось делать? Закрытая в золотой клетке, волчица не имела права на жалость, ведь вступила в нее добровольно и даже требовала закрыть ее там.

— Мамочка… Пожалуйста, я хочу быть рядом с тобой! – захныкала Елизавета. – Не отсылай меня, мамочка!

— Тиши, тише, дитя мое… Ты ведь принцесса… А принцессы никогда не плачут… – Анна и сама готова была разрыдаться, но не могла. Не смела. – Но тебе пора спать, ангел мой! Ты так устала! Пойдем, родная, мама уложит тебя… – Королева тихо запела красивую колыбельную и направилась к дверям, которые тотчас распахнулись. – Не следуйте за мной! – бросила она своим фрейлинам, которые уже поднялись со своих мест и готовы были идти вслед за своей королевой.

Когда королева вышла в коридор и двери за ней захлопнулись, фрейлины удивленно переглянулись и, не зная, что делать, занялись кто чем: некоторые продолжили вышивать гобелен, другие подошли к окнам и стали обговаривать погоду и мужчин. Альенора и Бригида тихо зашептались о Вильяме, которого сегодня утром, пьяным и уснувшим прямо в одном из холодных коридоров, нашли служанки.

Лорд Тьюри всю ночь пил в компании брата королевы, и, не дойдя до покоев, да и не помня пути, упал без чувств на широкий алый ковер, покрывающий каменный пол, и заснул. И теперь о его позоре сплетничал весь дворец. Но новому объекту сплетен было об этом неведомо, ведь в этот самый миг Вильям спал глубоким сном в постели их с Бригидой покоев.