Книга Ветер с Северного моря, страница 131 – Анна Морион

«Мы должны рассказать о шантаже кучера мужу и брату Мэри. Они должны знать. Они защитят ее. Но я должна быть там, с ней. В моем присутствии, ни мистер Сольер, ни мистер Блаквэлл не посмеют кричать на нее. Завтра за ужином я скажу ей это. Мы должны защитить Мэри от этого гнилого душой и разумом человека, которому она когда-то доверилась, полная искренних чувств и доверия,» – окончательно решила Хелен и только затем вернулась в дом.

Хелен была так погружена в свои мысли, что даже не узнала, во сколько в этом доме подают ужин (но дорожное платье на вечернее она все же сменила). Поэтому, когда в дверь покоев постучали, и перед ней предстал ее муж – серьезный и, как обычно, холодный, Хелен бросила на него мимолетный взгляд и была удивлена: он мог послать за ней, но пришел сам.

Бьорн-Магнэ остановился у порога и молча смотрел на жену, а та стояла у окна и не желала более оборачиваться.

— Как чувствует себя ваша матушка, Хелен?

Его голос прозвучал тихо. Спокойно.

Хелен невольно усмехнулась: каков! Он желает ранить ее или же искренне интересуется?

— Увы, я не могу ответить на этот вопрос. Она уехала в Брайстед-манор в то же утро, когда вы сбежали в Лондон, – так же тихо ответила ему Хелен. Она обнимала себя за плечи, желая защититься от присутствия в комнате мужа.

— Она покинула вас?

В этот раз в его голосе прозвучала нотка насмешки.

— Нет. Это я выгнала ее, – все так же, не смотря на мужа, бросила на это Хелен.

— Вы?

Теперь его голос прозвучал удивленно, но недоверчиво.

— Я.

— Почему же?

— Потому что я поняла, что все это время вы были правы. Моя мать не любит меня, и я смирилась с этим.

— Что стало с моими картинами?

— Ваши картины все так же украшают галерею.

— Мои норвежские яблони и черника?

— Нетронуты и уже проснулись.

— Но дом, должно быть, обрел новую мебель?

— Мидскуг-манор встретит вас с тем же обличием, что и прежде. Заказанную новую мебель я отдала на благотворительность.

— Почему?

— Потому что это наш дом, Бьорн-Магнэ, и я поняла это.

— Мне приятно это слышать.

— Как я уже сказала, вам не следует беспокоиться о моем присутствии здесь. – Хелен все же заставила себя обернуться к мужу и взглянуть в его глаза. Она была усталой и не желала больше притворяться. В ее глазах блестели слезы. – Я сделала ошибку, и я готова платить за нее. Я не ищу вашего прощения. Как только моя цель в Лондоне будет достигнута, я покину вас. Вы можете остаться здесь. Так долго, сколько захотите. Хоть навсегда. Я вернусь в Мидскуг-Манор. – Она приподняла подбородок. – Но я требую от вас исполнения супружеского долга. Сегодня же. Вы обещали мне ребенка.

— Право, я польщен тем, что вы признали вашу ошибку и оставили в покое мои картины и яблони. Но, Хелен, я не видел вас так долго. Мне требуется время, чтобы вновь начать испытывать к вам эротическое влечение, – сказал на это он, приподняв бровь.

— Надеюсь, недели будет достаточно для того, чтобы вы решились лечь в постель к экзотической работнице борделя? – прямо спросила Хелен, недовольная его сомнениями, но принимая правду в его словах. И ведь кому она пытается солгать? Она и сама не готова… Она так привыкла жить одна, засыпать и просыпаться в одиночестве. Но она желала стать матерью – больше всего на свете, и готова была потерпеть неудобства.