Книга Ветер с Северного моря, страница 146 – Анна Морион

Размышления о Мэри и ее браке заставили Хелен задуматься о том, стоит ли ей рассказать своему мужу о Рафаэле… Ведь на ней была та же вина, что и на Мэри: плен чувств, страсть, самообман… Мэри позволила кучеру целовать себя и трогать ее кожу… И Хелен позволяла Рафаэле то же самое. Да, когда-то она уже призналась Бьорну-Магнэ, что целовала мужчину до него, но она не уточнила, какими полными страсти и желания были наполнены эти поцелуи. Бьорн-Магнэ знал лишь самую малость того, что она, взрослая, умная женщина, позволила себе ощутить и что успела испробовать. Нет, она не отдалась Рафаэле, и он никогда не запускал руки под подол ее платья… Но за корсаж – да, и не раз. Теперь, вспоминая об этом, Хелен чувствовала такой стыд, что желала провалиться сквозь землю: Мэри было шестнадцать лет, а ей – на десяток лет больше. Мэри ошиблась в силу своего нежного возраста и неопытности, а Хелен – выбрала этот роман сама. «Бьорн-Магнэ принял тайну Мэри спокойно и даже с пониманием, но она – не его жена. Как он отреагирует, если я все же признаюсь ему в своем грехе? Он сказал, что защитил бы меня от кучера-шантажиста, но защитил бы он меня, принял бы он, зная о моем прошлом? – думала Хелен, шагая к дому Сольеров. – Он сказал то, что происходило со мной до него – не волнует его душу, но я как я могу быть уверенной в том, что он не разведется со мной? Нет… Рафаэле забыт. Он умер для меня. Он был в моей жизни всего миг, и Бьорну-Магнэ не интересно и не важно, что испытала женщина, на которой он женился по расчету.»

Твердо решив, что никогда не расскажет Бьорну-Магнэ о своем прошлом безумии, и справедливо отметив, что он не рассказал о своей жизни в Норвегии ни слова, Хелен поставила на сердце еще одну печать.

Забрать у Мэри остальные письма бывшего кучера Блаквэллов оказалось делом нелегким: Мэри так боялась огласки, а также того, что эти письма найдет ее супруг, что, в порыве отчаяния, сожгла половину из них. Однако вторую половину Хелен все же унесла в Мидскуг-Хаус, солгав подруге о том, что эти проклятые письма не увидит никто кроме ее самой, и что она сожжет их сразу, как только ознакомиться с ними. Сегодня Мэри была менее нервной, но сказала, что, если о ее позоре узнают, она не переживет этого. Сегодня, пребывая в ясности ума, Мэри попросила у Хелен прощение за то вчера так напугала ее своим поведением и своими громкими, страшными обещаниями о самоубийстве. Это все от нервов. Мэри не желала ставить Хелен в неловкое положение, но все же поставила. На это Хелен лишь улыбнулась и сказала, что рада слышать это признание. «Скоро этот шантажист будет наказан. Скоро мы избавимся от него,» – пообещала Хелен подруге, однако объяснять, как она не стала и не могла. Она и сама не понимала, как ее мужу удастся разыскать преступника-шантажиста в огромном Лондоне за такой короткий срок. Но она верила. Она доверяла Бьорну-Магнэ. Что-то подсказывало ей, что его методы не будут мягкими, но она мысленно благословила его на все, что потребуется для того, чтобы жизнь Мэри вновь стала мирной и счастливой. Не убьет же он его.

Поднимаясь по лестнице в Мидкусг-Хауз, Хелен вновь столкнулась с Вибеке. Та явно куда-то спешила, потому что ее движения были быстрыми и резкими. Хелен вежливо пожелала ей доброго утра, но вновь не получила в ответ ни слова, ни улыбки. Вибеке лишь брезгливо обошла жену брата и продолжила спускаться.