Книга Ветер с Северного моря, страница 68 – Анна Морион

— Но Бьорн-Магнэ, мы взялись за штурвал нашего брака еще вчера, так почему вы желаете от меня нового подтверждения? Я пригласила вас в свои покои. Я была там с вами – нагой и искренней. Мне горько от того, что вам не хватило этого, – с горечью сказала Хелен.

— Мне жаль, что я расстроил вас. Но мне необходимо было это подтверждение. Как вода. Как воздух. И вы дали мне его. – Бьорн-Магнэ вновь перевел взгляд на море, но не отпускал ладони Хелен. – Где-то там, за этим морем осталась моя любимая Норвегия. Она осталась там. Навсегда. Теперь мой дом – Англия. Мидскуг-Манор. И вы, Хелен. Вы – мой дом.

— Я не понимаю… Если вы так любите Норвегию, как вы осмелились покинуть ее? Навсегда? – грустно улыбнулась Хелен: слова мужа – такие теплые и нежные приятно удивили ее.

Он назвал ее своим домом.

Возможно, ей нужно думать о нем также, а не тешиться старыми воспоминаниями о той жизни, которые не приносят ей никакой пользы?

— Она осталась в прошлом. Вы же, Хелен, мое настоящее и будущее, и я готов держать с вами штурвал всю жизнь, сквозь штормы и бури, и я надеюсь, что в вашем лице я нашел надежду на светлое будущее, полное семейного счастья и смеха наших детей.

Хелен молча выслушала его слова, и она нашла их такими поэтичными, что в ее глазах засверкали слезы.

Дети… Родные, любимые.

Дети, бегающие по гостиной и лестницам.

Дети, играющие в саду.

Дети, сидящие на ее коленях, обнимающие ее за шею и дарящие ей нежные, полные честной и искренней любви поцелуи.

— Не думаю, что мы когда-нибудь полюбим друг друга… Но разве любовь – самое важное в браке? – улыбнулась Хелен, сказав слова, которые когда-то услышала от своего мудрого отца.

Бьорн-Магнэ промолчал, но морщины на его лбу разгладились. А затем он с чувством поцеловал лоб супруги, отчего та неловко засмеялась.

Вскоре они вернулись в поместье.

Эту ночь они провели вместе. Как и следующую. И еще одну. И еще.

И, как ни странно, Хелен больше не чувствовала себя одинокой.

* * *

— Карета подана, сэр!

Вечер конца июля был полон дождя, и супругам Нордстрандам очень хотелось бы провести его дома, у камина – за чтением или своими собственными интересными занятиями, однако они дали слово разделить ужин с владельцем большого банка Джонатаном Хопсом и его большой семьей.

Джонатан Хопс был широко известен в местном буржуазном обществе и обладал в ней завидной властью. Когда иностранный богач, с внешностью нордического Адониса начал появляться на церковных службах (скромно сидя позади скамьи Хопсов, в обществе герцога и герцогини Найтингейл), мистер Хопс – отец восьми детей, в том числе и двух девиц на выданье, был рад свести с ним знакомство. Узнав, что возможный богатый жених для одной из его дочерей «сорвался с крючка» и женился на дочери джентри, банкир затаил на мистера Нордстранда и его супругу обиду, однако долго обижаться он не мог и не имел права – это могло помешать его бизнесу. Ведь пусть мистер Нордстранд не стал его дорогим зятем, но мог стать его дорогим клиентом и хранить свое богатство в банке мистера Хопса.

Хелен и Бьорн-Магнэ были одеты весьма скромно, но элегантно, что было приняло в доме банкира Хопса с почтением и уважительной оценкой скромности своих гостей. Хозяин дома, а также его супруга уже успели раздобыть сведения о том, в каком банке мистер Нордстранд держит свои средства и сколько их вообще имеется, хоть примерно, поэтому точно знали, что дружбу молодого владельца верфей и его красивой, но немного странной жены им заполучить просто необходимо. К счастью для Хопса, который весь вечер нахваливал свой талант банкира и намекающий на то, что его клиенты очень довольны им и процентами, которые он им щедро предоставляет, Бьорн-Магнэ также прибыл с намерением сделать этого банкира своим соратником, возможно, другом, и установить с ним крепкую связь – буржуа с буржуа. Двое разумных взрослых мужчин, два ценителя хороших сделок – они нашли общий язык довольно быстро и совершенно не обращали внимания на старших детей дома, допущенных к столу, и своих вторых половин. Этот факт, эта невидимость собственным мужем и отсутствие его внимания к ней за столом, полном едва незнакомыми ей людьми, огорчала Хелен и даже злила ее, но она умело играла свою роль наивной «новой жены нового местного буржуа», и надеялась, что вскоре все эти пустые беседы о нарядах, парижской моде, приемах и детях сменятся на что-то более достойного внимания уважаемых дам, которым посчастливилось выйти замуж за богачей. Увы, миссис Хопс не умолкала о своих детях и о том, как трудно найти достойную партию ее красавицам-дочерям, а, когда Хелен ненароком обмолвилась, что у нее имеется младший брак – наследник ее отца, миссис Хопс и обе ее старшие дочери без зазрения и скромности стали умолять ее пригласить Эдмунда погостить в ее поместье. Да и ведь морской воздух так полезен для здоровья, утверждали они. Хелен улыбалась, кивала, слушала, но время от времени бросала на мужа умоляющие взгляды, которые, впрочем, ей не помогли вовсе: после ужина Бьорн-Магнэ и Джонатан Хопс удалились в кабинет хозяина дома, где пропали на несколько часов.