Книга Незаметная мисс Валент, страница 37 – Анна Морион

В тайне от своих детей, мистер и миссис Валент навестили местного юриста, который доступно объяснил им букву закона. Супруги вышли из его кабинета нахмуренные и молчаливые. Особенно недовольной осталась миссис Валент, но оба знали: закон суров, но это закон.

Лошади и колеса кареты сколько тонули в жидкой грязи дорог, но кучер был умелым малым и смог доставить своих хозяев до дома в сохранности. Всю дорогу супруги Валент молчали. Миссис Валент украдкой вытирала слезы, а ее супруг, не зная, как подбодрить ее, целовал ее ладонь. Когда кареты вернулась в Брайстед-Манор, мистер Валент спустился первым и предложил руку своей супруге. Та приняла помощь и сошла вниз, но по ее щекам катились слезы.

— Моя дорогая, прошу вас, не показывайте ваши слезы нашим детям! – с отчаянием прошептал ей мистер Валент. – Вы знаете, что я горюю не менее вашего…

— Это не ваша вина, мой дорогой, я не виню вас! – также шепотом перебила его супруга. – Но, если вас не станет, с тремя детьми останусь я! И что еще больнее: я не смогу быть их опекуном! Их собственная мать!

— Опекуном станет кто-то из вашей семьи, моя дорогая. Я обещаю вам это. Сейчас вы отдохнете в ваших покоях, а вечером скажите мне, кто из ваших родственников мужского пола, на ваш взгляд, достоин будет стать опекуном наших дорогих детей.

Вместо ответа миссис Валент согласно кивнула. Затем она укрылась в своих покоях и не выходила из них до самого ужина.

* * *

Ужин прошел тихо, без смеха, без шуток, без особых бесед. После того, как унесли остатки десерта, мистер Валент поднялся со своего места и объявил, что вся семья сейчас же должна последовать за ним в библиотеку. Он сделал это объявление серьезным тоном, без улыбки, и Хелен с Луизой тотчас разволновались: этот день все же настал! Отца призвали! Отец покидает их! Но девушки не сказали ни слова: они подавили слезы, взялись за руки и послушно направились вслед за отцом и матерью. Эдмунд следовал последним. Мальчик, как и его сестры, вдруг испугался, и его радость войне сошла на нет. Теперь, когда его отца ожидала военная служба, он наконец-то понял, что в войне нет ничего занятного, что его отец может быть застрелен, заколот ножом, разорван пушкой или задавлен лошадиными копытами. Осознав все это, бедный Эдмунд подбежал к Хелен, взял ее свободную ладонь в обе свои и спрятал лицо в складках ее платья.

— О, мой дорогой Эдмунд! – ласково сказала ему Хелен. Как и ее брат с сестрой, она была ужасно напугана, но знала, что должна была оставаться храброй… Или делать вид. Для них. Для детей. – Я понимаю, что ты расстроен. Я расстроена тоже. И Луиза. Но знаешь, что? Мы есть друг у друга, и мы любим и поддерживаем друг друга…

— Я не хочу, чтобы отца убили! – со слезами в голосе приглушенно воскликнул Эдмунд.

— Все в Божьих руках, мой дорогой. В Божьих руках, – только и смогла ответить ему Хелен.

Она не верила своим же словам. Она знала, что Бог жесток. Будь Он милосерден, в мире не было бы ни голода, ни войн. Будь он милосерден – Он дал бы ей, Хелен, белоснежную, как у ее матери, кожу. Но Он лишь смеялся. Ему не нужна была справедливость, считала Хелен.

Когда семья разместилась в библиотеке, а дверь плотно закрылась, мистер Валент встал у камина и обвел своих детей внимательным взглядом. Затем он прочистил горло и тихо сказал: