Книга Не дёргайся, граф! Снимаю!, страница 36 – Светлана Томская

В двух словах рассказала о том, как выпихнула мальчишек из-под падающего бетонного козырька и очнулась уже здесь.

Марфа судорожно всхлипнула и перекрестилась.

— Стало быть, детишек спасла, вот господь и сподобился тебя в другое место перенести, жизнь подарить… Может, и моя Катя так же… безгрешная душа… — Марфа Григорьевна часто заморгала глазами.

— Не знаю, — вздохнула я. — Я сама в такие истории не верила, а вот как получилось. Может, и Катя так же где-нибудь.

Про книгу, начало которой я продумала, и оно до странности совпало с моим попаданием, я тоже говорить не стала. Да и не успела бы.

За дверью послышались шаги.

— Значит, так господь управился, — шёпотом сказала Марфа. — Помогу я чем смогу. Только называй меня, как Катя называла, нянюшкой. И чтоб не догадались, и мне не так одиноко, и тебе… всё-таки ты тоже без родителей осталась.

Она смахнула слезу.

* * *

* неточная цитата из книги «Робинзон Крузо» Д. Дефо.

Варвара Петровна вошла по-хозяйски, без стука. Окинула комнату взглядом, задержала его на Марфе и резко бросила ей:

— Ступай.

Марфа поклонилась и вышла. Варвара Петровна уселась на стул напротив меня и натянуто улыбнулась.

— Ну как, сходила в церковь? Исповедалась, причастилась?

— Да, тётушка.

— Тяжело, поди, после болезни?

— Слава богу, я себя хорошо чувствую.

— Это хорошо. — Тётя помолчала. — Да только по улицам тебе рановато шастать.

— Все бока отлежала, тётушка. Хотелось воздухом подышать.

— Это понятно. А в «Светопись» зачем заходила?

Опаньки! Быстро, однако, она пронюхала. Быстрее, чем хотелось бы.

— Ехали мимо, попросила остановить. Давно не была. Решила заглянуть и узнать, как дела обстоят.

— И как же?

— Карла Генриховича повидала. Он всё тот же. Работает не прерываясь. Когда я зашла, как раз готовил пластины к съёмке. Сказал, что ждёт клиентов.

— И что сказал? Много ли их бывает?

«А то вы не знаете, Варвара Петровна?» — подумала я.

Но вслух произнесла:

— Об этом мы не говорили. Он только жаловался, что денег на реактивы не хватает.

Тётя хмыкнула.

— Он всегда на что-нибудь жалуется.

— Я сама видела, как он пластины для фотографий теперь водкой обезжиривает вместо спирта. Говорит, на спирт средств не хватает. Батюшка мой сказывал, что непременно спирт нужен.

Варвара Петровна чуть прищурилась.

— Вот как. Так ему на спирт деньги выделяются. Поди, водой разводит из экономии. Надо будет проверить, не ворует ли.

Мне стало неприятно. Но я промолчала. Рано. Держись, Катя!

Тётя тем временем продолжила разведку боем:

— А что за бумагу ты из «Светописи» вынесла?

«Значит, информация от Шубина», — отметила я. В том, что он видел листок, я не сомневалась. Но вот то, что он придал этому значение и сообщил тёте, говорило, что купец встревожился. И следовательно…

— Карл Генрихович записал список реактивов, которых не хватает, — нашлась я. — Я хотела спросить у дядюшки, можно ли изыскать на это средства.

— А Дмитрия Александровича зачем беспокоить? Я сама управлюсь. Давай листок.

— Так нет его. Ветер вырвал из рук и под копыта лошади бросил, — вдохновенно врала я. — Но я наизусть помню.

Тётка помолчала секунду, потом хмыкнула.

— Ну нет так нет. Сама зайду завтра, проверю, что там. Хотя основное я и так знаю. — Варвара Петровна вздохнула с видом человека, которому тяжело говорить, но она всегда за правду, а потому молчать не будет. — Совсем плохо там стало. Боюсь, как бы «Светопись» вовсе не зачахла. А зачахнет — и останешься ты без приданого, Катенька. Поторопиться тебе надо с замужеством.