Книга Не дёргайся, граф! Снимаю!, страница 78 – Светлана Томская

— Обязанности у него такие.

Марфа тихо засмеялась.

— Обязанности? Оно, конечно, когда у дворянских детей, что под опекой проживают, неприятности случаются, он присматривать обязан. Да только как он на вас сегодня смотрел! На обязанности так не смотрят.

— Да ладно, нянюшка. — Я почувствовала, как щекам стало жарко. — Тебе показалось.

Марфа Григорьевна лишь усмехнулась, а потом погрустнела и с тоской сказала:

— Катя на него заглядывалась. Я бы лучшей судьбы для неё и не пожелала.

— А он? — спросила я резко просевшим голосом. — Он на Катю обращал внимание?

— Катя сказывала, что на прошлом масленичном балу у губернатора он пригласил её один раз на танец. Так она прям извелась вся потом. Надеялась, что после бала посетит родительский дом. Он и посетил вскорости, да только не сразу, а как Павла Александровича не стало. Катя плакала потом сильно, говорила, что приходил только по делам опеки. А как всё сладилось с опекой, и дядя вас к себе забрал — больше и не появлялся.

У меня защемило в груди из-за сочувствия к Кате.

Скорее всего, надумала она себе романтические чувства к Корсакову: у молодых девушек такое бывает, выберут себе предмет воздыхания, а потом превращают это в повод для страданий. И ведь, что плохо, всё это со стороны ой как заметно… и унизительно. Такие, как Корсаков, великолепно всё подмечают.

Нравилась бы ему Катя, мог бы и больше внимания в течение года проявить. А так его отношение понятно.

Вот я дура с этой покраской фотографии. Только подлила масла в огонь, ну или не масла, а чего-то там ещё в чашу его самоуверенности. Наверняка этот тип сейчас посмеивается над влюблённой девчонкой.

Да только я не та Катя, и я не влюблена. Больше ни одного знака внимания Корсакову от меня не достанется.

— Ну вот видишь, нянюшка, — твёрдо сказала я. — Если бы он Катей интересовался, это как-то проявилось бы. Так что не надумывай. Хочет Варвара Петровна Соню пристроить — пусть пристраивает. А меня сейчас только дела «Светописи» интересуют, и завтра я обязательно с Корсаковым по этому поводу встречусь.

— Так как же, барышня… Если Варвара Петровна объявит, что вы захворали, выйти к обеду будет уже неудобно.

— Есть у меня идея. Мы с тобой… — Договорить я не успела.

В дверь постучала и, не дожидаясь ответа, ворвалась Соня.

— Катенька, ты готова? Идём чай пить.

Я ответила ей искренней улыбкой. Соня мне нравилась. И пусть это было первое впечатление, у меня внутри появилась уверенность, что оно верное. Возможно, к этому восприятию примешивалось и отношение Кати Вересаевой к сестре. Что-то же мне от неё иногда передавалось. Не яркие воспоминания, а именно вот такие ощущения. К тому же Соня была ещё одним человеком, который искренне относился к Кате Вересаевой. А это дорогого стоило.

— Готова.

— Мне столько тебе рассказать надо… пошептаться. — Соня покосилась на Марфу Григорьевну и не смогла удержаться, только голос понизила. — У нас на Рождество бал был! Настоящий! На него студентов пригласили — университет в двух кварталах от пансиона.

Та-а-ак… Судя по сиянию Сониных глаз, бал вполне удался.

— И вы танцевали со студентами?

Сонины щёки заалели, и она кивнула.

— Это было как настоящий бал, а не как на уроках танцев: «шерочка с машерочкой».

Вау! А Соне-то едва ли больше восемнадцати. И она на взрослых балах ещё не бывала. Понятен её восторг. Или там ещё что-то было?