Книга Не дёргайся, граф! Снимаю!, страница 94 – Светлана Томская

Я ощетинилась внутри.

Дамы были столичными гостьями и чувствовали себя в провинции законодательницами мод и правил.

— Прошу вас.

Мимо моего столика, пятясь, просеменил официант.

Первой последовала за ним девушка в голубом платье, затем дама в вишнёвом. Я старалась не смотреть, но периферическое зрение отключить было сложно.

Надеюсь, и Корсаков пройдёт так же быстро, не заметив меня.

Как же…

— Екатерина Павловна?

Я вздрогнула от неожиданности.

Обе спутницы предводителя остановились, и, пока они разворачивались, мои мысли успели пометаться в голове и, не найдя там инструкций по местному этикету, раствориться.

— Алексей Дмитриевич? — произнесла я каким-то чужим голосом, поднимаясь и отвечая на поклон реверансом.

— Не ожидал вас здесь встретить. — Его синие глаза сощурились. — Вы… одна?

Это что, допрос? Да какое ему, собственно, дело? Но хамить я не стала.

— Нет, с Марфой Григорьевной.

Предводитель оглянулся, заметил Марфу и одобрительно кивнул.

Это что сейчас было? Передо мной блюститель нравственности? Очень интересно. А сам-то…

— Анастасия, — позвал Корсаков.

Дама в вишнёвом не успела отойти далеко и, сделав всего пару шагов, оказалась рядом с ним.

— Я бы хотел представить тебе Екатерину Павловну Вересаеву.

Молодая женщина скользнула по мне взглядом и слегка наклонила голову.

— Очень приятно. — На её лице застыло вполне доброжелательное выражение, но произнесено это было с ноткой скуки.

— Екатерина Павловна, позвольте представить: графиня Зарецкая, Анастасия Михайловна.

Я сделала реверанс. Похоже, сейчас во мне включилась Катина память, хоть я это не совсем осознавала. Женщина была старше меня, и к тому же титул требовал большего уважения. Тогда и скука в голосе была вполне объяснима. В её круг общения такие, как я, не входили.

Я перевела взгляд на девушку в голубом. Она была бы симпатичной, если бы её не портила тяжеловатая нижняя челюсть.

— Екатерина Павловна, — представил ей меня Корсаков. — Баронесса фон Таубе, Амалия Карловна.

Баронесса прошлась пренебрежительным взглядом по моему простому платью и процедила с лёгким кивком:

— Très agréable****.

Угу, вижу, как тебе приятно.

— Moi de même, baronne*****, — вырвалось у меня так, словно я всю жизнь только и делала, что говорила по-французски.

Графиня Зарецкая посмотрела на меня с большим интересом.

— Постойте… Вересаева? Павел Александрович — ваш отец?

— Да, — коротко ответила я.

— Сочувствую, Екатерина Павловна. Алекс говорил о вашем горе. У меня сохранились детские фотографии из «Светописи». Фотограф вашего отца умел работать с образами. Жаль, что некому продолжить его дело.

Ну почему же «некому»? Ответить я, однако, не успела

— И, конечно же, здесь едва ли шагнули дальше дагеротипа, — вступила в беседу баронесса. — Это невыносимо. — Она поморщилась. — Я никогда не могла высидеть неподвижно несколько минут. В столице уже давно перешли на амбротипы. Это более современно.

Я не выдержала.

— Амбротип всё ещё требует терпения и неподвижности, — сухо сказала я. — Тридцать секунд — это много. «Светопись Вересаев» в ближайшее время перейдёт на новые технологии и оставит позади те методы, которые используют в столице.

Брови графини удивлённо приподнялись.

— Желаю успеха, — вежливо сказала она и добавила: — Была рада знакомству. Алекс, надеюсь, pâtisseries****** месье Штольца всё ещё на высоте.