Книга Хозяйка северных земель, страница 12 – Натали Эмбер

Хильда останавливается у изголовья. Несколько секунд просто смотрит на него, затем опускается на колени. Она достаёт из складок платья маленький костяной амулет с вырезанными на нём рунами. Я не знаю, что они означают, но от одного взгляда по коже снова пробегает холодок.

Хильда сжимает амулет в ладонях, прижимает к груди и закрывает глаза. Она обращается к Одину. Слова звучат глухо, низко, словно древние заклинания. Это не похоже на молитвы, которые я слышала раньше. Всё это кажется мне странным. Чужим. Я не знаю, как правильно молиться здесь. И имею ли вообще право.

Но глядя на Эрика, понимаю, что должна.

Медленно опускаюсь на колени с другой стороны кровати. Сквозь тонкую ткань платья ощущаю холодный пол. Складываю ладони вместе и закрываю глаза. Я не знаю имён, поэтому молю всех богов. Пусть это будет Один. Или кто-то ещё.

Дай ему сил пережить эту ночь.

Если это хоть чем-то поможет, я готова на всё. В конце концов, от него зависит и моя жизнь.

Когда молитва заканчивается, Хильда поднимается.

— Сегодня ты остаёшься здесь, – тихо произносит она. – Он в твоих руках.

С этими словами она уходит, оставляя меня наедине с Эриком.

Через несколько часов шум во дворе стихает. Викинги расходятся по комнатам, голоса замолкают. Я стелю шкуру возле кровати Эрика и ложусь не раздеваясь. Сон приходит быстро, усталость, накопленная за день, берёт своё.

Просыпаюсь посреди ночи, оттого что на меня падает тяжёлая медвежья шкура. Эрик беспокойно ворочается. Касаюсь его лба. Он слишком горячий. Плохо дело.

— Нет, – шепчу почти беззвучно, – Только не сейчас.

В комнате темно, только узкая полоска лунного света скользит по стене и падает на его шею. Туда, где под повязкой прячется смерть. Случилось то, чего я так боялась. Лихорадка. Если стрелу не вынуть сейчас, он может не дожить до утра.

Колени подгибаются, но я беру себя в руки. Зажигаю свечи. Проверяю ящик стола. Внутри лежат ножи, кожаные ремни, какие-то инструменты. Мой взгляд падает на кузнечные клещи. Они слишком тяжёлые, но больше ничего подходящего нет.

Осторожно снимаю повязку. Ткань прилипла к коже, приходится отрывать медленно, по миллиметру. Рана выглядит хуже, чем днём. Края воспалены, вокруг тёмная кожа.

Эрик вздрагивает от боли.

— Тише, – говорю я, скорее себе, чем ему. – Всё будет хорошо.

Во фляжке почти не осталось огненной воды. Я трясу её и слышу глухой плеск. Этого должно хватить. Должно.

— Эрик, – наклоняюсь ближе. – Сейчас будет очень больно. Если можешь, держись.

Он не отвечает. Только смотрит на меня затуманенным взглядом. И моргает. Один раз.

Мне трудно. Руки дрожат. Но я делаю всё, что должна. Обхватываю наконечник клещами. Стискиваю зубы, считаю до трёх и тяну.

Стрела не поддаётся. Эрик дёргается, его пальцы крепко сжимают медвежью шкуру.

— Прости, – шепчу я, перехватывая руки.

Тяну снова. Изо всех сил.

Когда стрела, наконец, выходит, я поливаю рану огненной водой.

— Потерпи ещё немного, – говорю ему.

Осторожно проверяю, не осталось ли обломков. Только потом накладываю новую повязку. Не слишком туго, чтобы он мог дышать.

Сил больше нет. Я опускаюсь рядом прямо на пол. Чувствую, как дрожь накрывает меня целиком. Слёзы текут сами, беззвучно. Торопливо стираю их, злясь на себя за эту слабость. И шепчу в пустоту: