Книга Развод с Альфой. Трое волчат, которых ты бросил, страница 113 – Ангелина Сантос

Кайран собирался уходить, когда я остановила:

— Подожди.

Он обернулся.

— Что?

— Спасибо.

Слово далось трудно.

Он удивился.

— За что?

— За Леона.

— Я ничего...

— Именно. Не стал рассказывать, сколько людей зависит от его решения.

— Это было бы неправильно.

— Знаю.

Кайран немного помолчал.

— Ты сказала правду Ровену?

— О чем?

— Что позволишь детям выбрать Серый Хребет, если когда-нибудь сами захотят.

— Да.

Он отвел взгляд.

— Это больше, чем я имею право просить.

— Ты вообще этого не просил.

— Поэтому и говорю.

Я вздохнула.

— Только не превращай это в надежду, которую дети потом должны оправдать.

— Не превращу.

Он вышел.

Я закрыла дверь и еще несколько минут стояла в темной прихожей.

Когда-то мне казалось, что вернуться в Серый Хребет будет почти невозможно. Что стены, запахи, знакомые коридоры сделают меня снова той женщиной, которая ждала мужа из Совета и верила, что он обязательно выберет ее.

Не сделали.

Я помнила прошлое.

Но больше не жила внутри него.

Утром Совет собрался раньше обычного.

На этот раз без детей.

Я настояла.

Кайран начал не с архивов и не с Велары, а с состояния стаи. За ночь новых случаев потери полного обращения было всего три. Зато увеличилось число оборотней, которые жаловались на слабость зверя и плохую связь внутри семей.

Потом Элвар зачитал вторую часть закона.

Реакция была предсказуемой.

Сначала тишина.

Потом вопросы.

Потом страх.

— Значит, судьба Серого Хребта зависит от троих детей? — спросил один из старейшин.

— Нет, — ответил Кайран. — Наша судьба зависит от того, сумеем ли мы перестроиться после собственного решения.

— Это красивые слова.

— Это практический вопрос. Оскар уже меняет систему дозоров. В поселениях создадут обычные сигнальные посты. На дальних границах будет больше гонцов. Наставники начинают отдельно работать с теми, у кого зверь ослаб.

— Это временные меры.

— Пока да.

— А если связь исчезнет совсем?

— Тогда будем строить порядок без нее.

Седобородый мужчина раздраженно сказал:

— Хотя достаточно, чтобы дети признали стаю.

Я сразу напряглась.

Кайран даже не дал мне заговорить.

— Нет.

— Что нет?

— Не "достаточно".

— Закон говорит именно...

— Закон говорит о добровольном признании.

— Разумеется. Никто не предлагает их принуждать.

— Тогда тему закрыли.

— Как можно закрыть, если...

— Очень просто. До полного пробуждения всех троих никаких разговоров с детьми о признании стаи. Никаких личных визитов. Никаких подарков от родов. Никаких приглашений. Никаких попыток показать им, сколько людей страдает.

По залу прошел недовольный шум.

Я даже не успела сформулировать половину этих запретов.

Кайран продолжил:

— Любой человек, который попытается давить на детей через страх, долг или кровь, будет удален от них немедленно.

Ровен спросил:

— А если они сами заговорят?

— Отвечаем честно. Без убеждения.

— Ты ставишь вокруг них стену.

— Я ставлю границу вокруг детей, которых этот Совет уже один раз использовал в вопросе власти.

Никто не возразил сразу.

Потому что это была правда.

Я сидела у края стола и впервые не чувствовала, что должна сама отбиваться от каждого предложения.

Кайран делал это раньше меня.

Не ради моего расположения.

Я видела, как он разговаривал с дозорными, как перестраивал работу стаи, как почти не спал последние дни. Ему действительно было страшно за Серый Хребет.