Книга Развод с Альфой. Трое волчат, которых ты бросил, страница 146 – Ангелина Сантос

Кайран поднялся со стула.

— Мне пора в школу.

Лея посмотрела на него с предательством.

— Ты уходишь специально.

— Возможно.

Он подошел ко мне.

Не поцеловал сразу.

За два года у нас появилась маленькая привычка, которую я особенно ценила: даже после новой клятвы Кайран никогда не считал прикосновение само собой разумеющимся, когда видел, что я занята, устала или раздражена.

Сегодня я сама взяла его за рубашку и потянула ближе.

Поцелуй был коротким.

Марк громко вздохнул.

— Мы едим.

Я не отстранилась сразу.

— Закрой глаза.

— Уже поздно.

Лея сказала:

— Я вообще читаю.

Леон поднял свою кружку.

— Я привык.

Кайран улыбнулся мне.

— Увидимся днем.

— Не забудь забрать ящики у плотника.

— Уже договорился.

— И письмо из Серого Хребта.

— Оскар привезет.

Я кивнула.

Он ушел.

Через минуту вернулся.

Марк победно сказал:

— Забыл.

Кайран молча взял со стола перчатки.

— Ничего не слышал.

— Я слышал.

— У тебя слишком хороший слух.

Леон усмехнулся.

Дверь закрылась снова.

Я посмотрела на детей.

Все трое изменились за два года.

Не только выросли.

Леон уже почти полностью контролировал обращение. Серебряный волк стал крупнее, движения увереннее. При этом сын по-прежнему не любил демонстрировать его людям. Если кто-то приезжал в Речной Дол специально посмотреть на редкого зверя, Леон мог неделю не обращаться из чистого упрямства.

Марк пробудился полностью через два месяца после событий в Сером Хребте.

Его первое обращение произошло настолько по-марковски, насколько вообще было возможно.

Он погнался за Рыжей, которая утащила кусок мяса из кухни, споткнулся во дворе, разозлился и через несколько секунд вместо мальчика возле сарая стоял серебристый волчонок с темным пятном на груди.

Первая мысль Марка после возвращения в человеческий облик была:

"Я красивее Леона?"

Леон не разговаривал с ним почти час.

Лея обратилась последней.

Мы все ожидали что угодно.

Боль.

Страх.

Ночное пробуждение.

Она просто пришла ко мне утром и сказала:

"Мам, кажется, сегодня".

Через час во дворе появилась небольшая серебряная волчица со светлыми глазами, которая первым делом обнюхала собственные лапы, потом подошла к отражению в окне и долго себя рассматривала.

Кайран сказал, что характер при обращении не меняется.

Лея услышала и укусила его за край плаща.

Когда пробудились все трое, Серый Хребет ждал.

Никто не приехал требовать решения.

Никто не прислал Совет.

Ровен написал мне официальное письмо и отдельное, личное, гораздо короче.

В официальном сообщал, что стая признает полную свободу лунной тройки.

В личном было одно предложение:

"Когда дети будут готовы узнать Серый Хребет не как обязанность, а как часть своей истории, двери открыты".

Мы поехали туда только через семь месяцев.

На три дня.

По желанию детей.

Серый Хребет встретил их уже иначе.

Не как наследников.

Не как спасение.

Просто как детей Кайрана и Алиры, которые когда-то родились там и потом вернулись гостями.

Старая родовая связь так и не восстановилась полностью.

И стая не погибла.

Через несколько месяцев после ухода Кайрана жители утвердили новый порядок. Главу теперь выбирали представители поселений и родов на пять лет. Ровен стал первым.

Он управлял не так, как Кайран.

Больше спорил.

Дольше принимал решения.

Меньше полагался на силу одного человека.