Книга Вечность без тебя, страница 30 – Наталья Тудаль

— Я не сумасшедшая, — сказала я своему отражению. Голос прозвучал хрипло и неуверенно. — Это просто стресс и усталость. Галлюцинации от недосыпа.

Отражение молчало. Но где-то глубоко внутри, под слоем логики и химических формул, тихий голос произнес то, что я боялась услышать. «Ты знаешь, что это правда. Ты всегда знала».

Я выключила воду и еще минуту стояла, вцепившись в края раковины. Потом глубоко вздохнула, поправила волосы и вышла в коридор. Ноги несли меня обратно в лабораторию, но мысли крутились вокруг медальона и мужских рук с ожогами, голоса, назвавшего меня Зариной. Я не знала, что происходит. Но я знала, что больше не смогу притворяться, будто ничего не замечаю.

Вечером, когда дети уснули, я снова открыла блокнот. Записала: «Артефакт: медальон с уроборосом. При прикосновении — видение. Мужские руки (те же, что во сне). Голос: „Он защитит тебя, Зарина“. Пальцы светились. Ожога нет, но жжение сохраняется до сих пор. Вопрос: что это было?» И ниже, другим почерком, более мелким и неровным: «Я не сумасшедшая?»

Я закрыла блокнот и долго сидела в темноте, слушая, как за окном шумит дождь.

Глава 16

Мне снова приснился сон. На этот раз длиннее и ярче, чем все предыдущие.

Я стояла в кузне. Настоящей, не из учебника истории, а живой, дышащей, полной грохота и огня. Жар от горна плавил воздух, дрожал над углями прозрачными волнами, и я чувствовала его кожей, обволакивающий, как теплая вода. Вокруг громоздились инструменты: молоты, клещи, заготовки мечей и подков. Пахло окалиной, раскаленным железом и древесным углем. Мои руки были в саже до локтей.

Я держала молот. Тяжелый, с грубой деревянной рукоятью, отполированной чужими ладонями. Передо мной на наковальне лежал оранжевый, светящийся изнутри, как закатное солнце кусок металла. Я замахнулась, но рука дрогнула, и я поняла, что не знаю, куда бить. Молот в моих пальцах казался чужим, как инструмент, которым я когда-то владела, но забыла как.

Сзади подошел он.

Я не видела лица, но знала, кто это, еще до того, как его руки легли поверх моих. Он встал вплотную, прижался грудью к моей спине, и я почувствовала, как его тепло проникает сквозь ткань платья, сквозь кожу, сквозь ребра — прямо в сердце. Его ладони накрыли мои, сжали пальцы на рукояти и повели молот вниз. Удар. Искры брызнули в стороны, как рассерженные пчелы. Металл загудел.

«Вот так, Зарина», — сказал он мне в самое ухо, и от его голоса у меня завибрировало где-то в основании черепа. — «Мягче. Ты не врага убиваешь, ты создаешь».

Я рассмеялась. Смех был легким и беззаботным, каким я не смеялась уже много лет.

«Я алхимик, Александр, а не кузнец», — ответила я, поворачивая голову, но все еще не видя его лица. — «Мне нужна формула, а не молот».

Он поцеловал меня в макушку. Губы были горячими и сухими, и я почувствовала, как он улыбается в мои волосы.

«Ты — все, что мне нужно».

Я проснулась.

В груди была тоска. Огромная, нечеловеческая, она расползлась под ребрами, как ледяная вода, и дышать стало невозможно. Я села на кровати и обхватила плечи руками. За окном было темно. Дождь прекратился, и теперь стояла глубокая, вязкая тишина, какая бывает только перед рассветом. В соседней комнате посапывали дети. В кухне капал кран.

Я плакала.