Книга Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице, страница 113 – Виолетта Вейл

— Медицинская тайна запрещает…

— Каждый пациент дал письменное согласие, — ответила Леона.

Она достала три документа.

Северин подписал свой при нас. Мое согласие лежало в папке. Селин передала свое после обследования.

Оллен просмотрел подписи.

— Госпожа Верт находится под семейным ограничением.

— Решение принято после ее обращения и не отменяет ранее выраженную волю совершеннолетней пациентки, — сказала Леона. — Вопрос можете оспорить в королевском суде. Сегодня предписание действует.

Ивара добавила:

— Любая задержка будет внесена в акт.

Оллен вернул бумаги.

— Архив открыт.

Хранительница сняла с двери три механических замка и один магический знак. Северин приложил к пластине печать члена Совета. Только после этого внутренняя решетка ушла в стену.

Первый зал архива оказался светлым и сухим.

Высокие шкафы стояли ровными рядами. На каждом — год, отдел и тип документа. Под потолком работали вытяжные решетки. Между полками двигались служащие с тележками.

Здесь не было пыли.

Не было забытых коробок и перепутанных журналов.

Все выглядело так, словно ни один лист не мог исчезнуть случайно.

Именно поэтому отсутствие нужных документов стало заметно почти сразу.

Хранительница принесла реестр партии Р-17.

В нем значились номера производственных листов, получатели и даты проверок. Но строки, соответствовавшие белым женским препаратам и «Рекорду-четыре», были вырваны.

Не вычеркнуты.

Не закрыты решением суда.

Вырваны из прошитой книги.

— Когда это произошло? — спросила Ивара.

Хранительница побледнела.

— Не знаю. Реестр проверяли в прошлом месяце.

— Кто?

— Внутренняя комиссия.

— Состав?

Она посмотрела на Оллена.

— Магистр Реваль, магистр Оллен, мастер Дорен и два старших фармацевта.

— Дорен уволился три месяца назад, — сказала Леона.

— Проверка проводилась раньше.

Я наклонилась к корешку.

Нить, которой прошивали книгу, была разрезана и восстановлена другим материалом. Старые страницы держались на темно-синем шнуре. Новый участок закрепили почти черным.

— Книгу вскрывали после проверки, — сказала я.

— Почему вы так решили? — спросил Оллен.

— Потому что синий архивный шнур выцвел равномерно. Этот участок новый. И воск на внутреннем узле не совпадает с печатью на обложке.

Ивара проверила.

— Она права.

Хранительница опустила глаза.

— Я не видела замены.

— Кто имеет доступ к печати внутреннего узла? — спросила Леона.

— Руководство архива, магистр Реваль и его заместитель.

Оллен выпрямился.

— Вы намекаете…

— Я задаю вопрос о доступе, — сказала Леона. — Вы ответ получили.

Следующей принесли медицинскую книгу моих обследований.

В ней сохранились общие заключения и назначения.

Исходных таблиц не было.

На месте трех приложений стояли листы с отметкой:

«Перемещено в исследовательский фонд».

— Куда именно? — спросила я.

Хранительница проверила номер.

— Фонд семь, раздел осложнений женского источника.

Мы перешли к другому шкафу.

Там оказалось пусто.

Не весь раздел.

Только ячейки с тремя нужными номерами.

— Перемещение зарегистрировано? — спросила Ивара.

— Должно быть.

Хранительница открыла журнал выдачи.

Номера отсутствовали.

Я провела пальцем по последовательности.

Заявки шли по порядку.

Триста четыре.

Триста пять.

Триста семь.

Триста восемь.

— Где триста шесть? — спросила я.