Книга Храмовница, страница 82 – Елена Тимофеева

— Готовы? — спросил.

— Да! — вразнобой отозвались товарищи.

— По коням! — велел атаман.

На ученицу свою и не взглянул.

Не конюх Мирон открывал в этот раз ворота, сам хозяин провожал отряд. Мирон, добротно одетый и вооружённый, уезжал вместе со всеми. Предпочёл сытую и размеренную жизнь бунтарской, полной опасности и лишений, добровольно обрекал себя быть преследуемым и приговорённым. Что заставило его на старости лет искать справедливости?

Он будто мысли её угадал, обернулся, кивнул, сказал просто:

— Всю жизнь прожил плохо. Сапоги правителя лизал за кусок хлеба, за всё налог платил! Коня подковал — плати налог! Сбрую починил — плати налог! Жеребец яблок накидает у ворот — и за это плати налог! Жил как собака, так хоть помру как человек!

— Погоди поминальную тризну-то играть! — осекла его Демира. — Сперва на их костях с тобой попляшем!

— А то ж! — не возражал Мирон.

Вскочил в седло и поехал вперед. Она за ним последовала.

Легко прошёл переход. Хоть и скакали всю ночь, а до устатку не вымотались. Сил ещё хватало, когда прибыли в ставку на рассвете.

Хрюша ехал в авангарде, Халзан замыкающим. Ни тот, ни другой позицию в колонне не меняли и с Демирой за всю дорогу словом не перемолвились.

Берёзовый лес сменился еловым, воздух наполнился горьковатым хвойным запахом, а деревья росли так тесно, что одному только всаднику хватало места проехать. Демира сорвала на ходу веточку пихты, растёрла в пальцах, с наслаждением вдохнула тонкий аромат душистой смолы. Заметив, что скачущие впереди остановились, натянула поводья, сдерживая бег коня. Подъехала ближе и увидела высокую стену — частокол из цельных мачтовых сосен аршинов в двадцать высотой. Охнула удивлённо:

— Боги всесильные!

Вот это форт! Да такую стену нипочём не сломать! Верхушки брёвен заострёны, и земли насыпано у подножия на цельную сажень, рыхлой, песчаной, полезешь — по колено увязнешь. Это чтобы вороги поджечь снизу не могли. Разве что стрелы горящие выше пустят, так осаждённые тоже в носу ковырять не станут, заливать бросятся.

Демира спешилась, восхищённо разглядывая постройку и прикидывая, как можно отсюда вести оборону, а товарищи её уже въезжали на двор.

— Краса моя, я заждался! — улыбаясь, к ней подошёл Булат, взял под уздцы коня. — Соскучился, — сознался, притворно вздыхая, — весь истомился.

— Лучше крепость покажи, балаболка, — не повелась на его заигрывания воительница. — Это что же, вы отрядом отстроили?

— Куда нам с грыжей, тут на года работы! — отмахнулся он. — Случаем этот форт отыскали. Видишь, как хитро поставлен? Нипочём не догадаешься, что он тут есть! Лесом сокрыт! Кто строил, когда, зачем, теперь-то не дознаешься. Годов сотня крепости, а то и обе две, — рассказывал дальше, ведя коня, остужая после долгой скачки.

Потом окликнул того, кто ближе оказался, бросил ему поводья и зашагал к дому, Демира последовала за ним.

— Я там комнатку тебе прибрал, — доложил не без гордости Булат, надеясь на похвалу и благодарность. — Отдохни с дороги.

— А я что же, скарб разбирать не останусь? — удивилась она. — Вон сколь делов, ведь только прибыли.

— Нешто в ставке мужиков мало, разобрать некому? — насмешливо вздёрнул брови Хрюша, слышавший их разговор.

— Иди, Демира, отдыхай, — встрял и Халзан. — Грядущий рассвет нам в засаде встречать, готовыми к битве. Ступай, копи силы.