Книга Воительница, страница 32 – Елена Тимофеева

В комнату, пошатываясь, вошла Демира. Она была бледна, под глазами залегли голубые тени, но прибрана, одета, волосы заплетены в две тугие косы. Прошла, села на кровать магистра, посмотрела сонным взглядом на спящего напротив безмятежного Арефу.

— Рассвет скоро? – спросила Демира. И добавила, – я не могу больше пить.

Арий Конрад присел на кровать рядом с нею. Чуть касались в полумраке плечом друг друга и молчали. Потом магистр тихо спросил, глядя на пляшущий огонёк свечи:

— Зачем?

— Душа болит, – голос Демиры прозвучал, как еле слышный вздох.

И тишина. Слышно только, как потрескивает свечной фитилёк.

— А так – легче? – напрямую спрашивает Арий Конрад.

— Так легче, – она кивает согласно.

Догорает свеча, и комната погружается в серые предрассветные сумерки. Арий Конрад кладёт на колени белые руки и сцепляет их в замок, словно не уверен в себе, словно страшится желания обнять и утешить эту вчерашнюю грешницу. И соблазн отбрасывается колючей фразой:

— Твоя воля.

Улыбается во сне Арефа. Под полом скребутся мыши. Скрипит сверчок в углу. Магистр смотрит в розовеющий за окном рассвет, а когда решает повернуться и взглянуть на Демиру, видит, что девушка крепко спит, откинувшись спиной на холодную каменную стену.

Арий Конрад порывисто встал, мгновение смотрел на неё, кусая губы, потом, тихо вздохнув, осторожно приподнял её и бережно уложил на кровать. Демира что-то пробормотала во сне, подтянула к животу колени, обхватила руками – привычка странника, много ночей спавшего под открытым небом. Арий Конрад поправил ей подушку и прикрыл своим плащом.

Он хотел разбудить её через час, но она проснулась сама. Остатки опьянения выветрились из сознания и, оглядев изумлённо комнату, магистра, и ещё не проснувшегося Арефу, Демира только вздохнула и попросила: «Полей мне». Арий Конрад взял кувшин и помог ей умыться.

— Зачем приходила? – хмуро спросил он. – Попутала день и ночь?

— Нет, – воительница отряхнула мокрые руки, утёрлась подолом рубахи, – морок пригрезился. Вылезла из стены во-от такая, – она развела ладони и показала, – свинячья морда. И говорит: «Будешь дальше пить, заберу тебя!» Твои козни, а?

— Нет, – ответил магистр, – беса пьяного. Твой вор… в состоянии отправится в путь?

— Это ещё тот лось! – фыркнула Демира.

— Тогда буди его – и едем.

— Я уже сам разбудился, – в комнату вошёл Ливий, пошатался посредине, зевнул, поскрёб косматую голову и плюхнулся на кровать магистра.

— Кыска, ты здесь, что ли, ночевала? – обратился он к Демире, морщась от боли в голове.

— Нет, к утру только пришла, – ответила она, – не тужи, ни на кого я тебя не променяю, – голос её звучал злой насмешкой.

— Нужна ты мне, блудня! – привычно отругнулся вор. – Волчица бешеная! Чуть насмерть не затрахала!

— Тебя и лопатой не убьёшь! – лениво огрызнулась Демира.

И ведь было видно – не нужна! От скуки, баловства ради, прошлому в угоду. Так легче? Почему легче? Душа болит? От чего? От одиночества, от пустоты, от… Но почему к нему? Потому, что Верховный Жрец Князя Тьмы не может обладать такой роскошью, как страстное бунтующее сердце? А если бы мог?

Арий Конрад почувствовал, как прозрачный кристалл его сознания затягивает мутная липкая пелена. «В Пороговый День, в канун праздника Великой Охоты, надо бы пройти обряд очищения»,– хмуро подумал магистр, давя в себе дикое желание отгородиться от Демиры и нечистых помыслов магическим кругом, очерченным специально освящённой, пронзительно-белой краской.