Книга Воительница, страница 36 – Елена Тимофеева

Магистр рассматривал бледное личико принцессы. Курносый носик, пухлые губки. Она выглядела бы милой, если бы нестерпимая надменность не чувствовалась в каждой её черте, даже сейчас, когда девушка пребывала в обмороке. Высокомерие не просто портило её прелесть, оно убивало всё очарование юности.

Демира взяла бурдюк и плеснула в лицо принцессе.

— Ты что делаешь, Демира, руки тебе оторвать? – возопил в неподдельном ужасе Ливий. – Ты же ковёр испортишь!

Принцесса встрепенулась, глубоко вздохнула, закашлялась и села на ковре. Недоумённо оглядела окруживших её мужчин и чернокосую воительницу, чей хмурый взгляд не выражал никакого восхищения.

Вздохнув ещё раз, придя в себя окончательно, и осознав, что случилось, она вскочила на ноги. Тряхнула волосами и закричала визгливо и пронзительно, но с таким высокомерием в голосе, точно она была не принцессой, а богиней, не меньше:

— Да как вы посмели?! Ничтожные псы! Я дочь царя Лемурии! За то, что вы осмелились дотронуться до меня, мой отец посадит вас на кол! Немедля везите меня обратно во дворец, иначе всех вас ждёт нелёгкая смерть! Мой отец Кир Кризан, чья многотысячная конница повергает в трепет всё живое, чьи легионы не знающих страха воинов…

— Конрад, заткни ей хлебало! – лениво бросила Демира. – И вразуми, за каким чёртом мы её сюда притащили. Арефа, пойдем, поспим ещё часок, – обратилась она к юноше, – лучше выехать до рассвета.

Лемурийская принцесса, потеряв на миг дар речи, быстро пришла в себя, и завизжала, трясясь от гнева и тыча пальцем в воительницу:

— Да как ты смеешь? Мой отец бросит тебя на растерзание тиграм, и я полюбуюсь, как они…

Демира уже пошла к догорающему костру, но вернулась. Шагнула к принцессе, и, схватив её за волосы, так дёрнула, что бедняжка вскрикнула от боли и упала на колени.

— Ещё слово услышу, сопля зелёная, – прорычала воительница, – и ты не доживёшь до рассвета, – и в подтверждение так встряхнула девчонку, что та едва снова не лишилась чувств.

— Полегче, Демира, полегче, – не выдержал магистр.

— Я испорчу твой покров алтарный, Конрад, – пригрозила Демира, швыряя принцессу на ковёр, – если ты не заткнёшь ей рот, и она взвизгнет ещё хоть раз, пока мы будем спать. Ливий, идём, – вспомнила она про вора и пошла к костру.

Арефа метнулся было к несчастной страдалице, но магистр показал ему взглядом на Демиру: «Иди к ней, – мол, – я сам разберусь», и юноша покорно поплёлся, куда велено, в душе безмерно жалея бедняжку принцессу.

Демира обернулась.

— Ливий, ты идёшь? – позвала она.

— Иду, дай только трофей свой сверну, – ответил вор.

Добычу он и впрямь урвал богатую. Дорогие нити шерсти и шёлка, искусное мастерство ткача, изысканный узор, яркие краски. Любо-дорого посмотреть!

Ливий бесцеремонно столкнул на траву царскую дочку, отряхнул приставшие к ворсу травинки и листочки, и принялся скатывать ковёр в трубу. Принцесса, которой Демира чуть не свернула шею, кое-как поднялась на ноги, держась за голову и сохраняя при себе мнение об этой компании. Она сама выберет казнь для них, да такую, что три дня умирать будут! А эту чернокосую девку тиграми затравит, на кусочки её растащат и косточек не оставят!

А Демира, не подозревая, какая участь ей уготована, расстелила у костра кошму, завернулась в неё и крепко уснула. Ливий остался оглаживать свой ковёр и мечтать, как обменяет его на звонкую монету, а Арефа – бросать сочувственные взгляды на несчастную принцессу.