Книга Воительница, страница 8 – Елена Тимофеева

— Хозяин, не оставляй меня больше с нею! – вопил по ту сторону бездны чей-то испуганный голос. – Она умирает! Она бредит и в бреду говорит страшные вещи!

— Она не умрёт, – насмешливо отвечал низкий, знакомый голос, – она не прошла всего пути.

Демира мечется по постели, пытаясь вырваться из цепких объятий Гипноса.

— О, хозяин! – шепчет полный тревоги  первый голос. – Она так молода и так прекрасна! Моим очам больно зреть, как эти раны уродуют её совершенное тело! Бедняжка!

— Ха-ха-ха! – смеётся отрывистым сухим смехом тот, другой. – Уж не влюбился ли ты, Арефа?

— О, хозяин! – вздыхает первый голос. – Она даже не взглянет на меня!

— Взглянет, отчего же! – хохочет второй голос. – И только!

Ледяные пальцы касаются лба Демиры. Судорожно вздохнув, она открывает глаза, видит расплывчатым пятном бледное лицо Арий Конрада, мрачный взгляд его застывших серых глаз; он кладёт холодную ладонь на её грудь, шепчет звучным клокочущим шёпотом:

— Инфламма! Риторна!

Облако густых благовоний окутывает раненую, и в этом облаке она видит другое лицо, восемнадцатилетнего юноши, с чёрными, спадающими на лоб кудрями, живыми, полными огня карими глазами и румянцем во всю щёку. Он с тревогой смотрит на неё и, увидев, что она открыла глаза, облегченно вздыхает.

— Видишь, Арефа? – удовлетворённо говорит магистр. – Свою жизнь она не ценит ни в динар, но не ей решать, когда уйти. Каждый должен пройти свой путь. А теперь дай ей поесть.

Юноша поднёс к губам Демиры чашку с похлёбкой, но она, хотя ничего не ела уже несколько дней, не разомкнула губ.

— Хозяин, – озадаченно проговорил юноша, – она не хочет есть. Должно, невкусная похлёбка? Может, я забыл чего положить? Корешков забыл?

— Кишков лягушачьих забыл! – передразнил его Арий Конрад. – Она не ест, потому что думает, что ты намешал в своё варево червей и жаб. А колдуны не едят червей и жаб, они лишь пьют в полнолунье кровь девственниц.

— Скоморох базарный! – хрипло проговорила Демира и, взяв слабой рукой из руки юноши миску, глотнула из неё.

Арефа побледнел так, что его румяное лицо стало бледнее лица магистра.

— Мессир, – прошептал он, – она сказала…

— Меня мутит от запаха еды, – внятно и чётко произнесла Демира, хотя голос её звучал слабо, – когда я смогу есть, я съем и червей, и жаб, и всё, что дадите, – и сунула миску обратно Арефе в руки.

Арий Конрад в упор смотрел на дерзкую воительницу, пряча улыбку в уголках жестоких надменных губ.

— Голова её стоит десять тысяч динариев, – изрёк он, – присматривай за ней, Арефа, – велел колдун и вышел из кельи.

— Десять тысяч динариев! – повторил вслед за ним ошеломлённый юноша. – Такова цена за твою голову? Это правда?

— Почему ты зовёшь его хозяином? – спросила тихо Демира, с трудом перекатывая по постели тяжёлую голову. – Ты служишь ему?

— Магистр Арий Конрад воспитал меня, – ответил Арефа, – моя мать была уличной женщиной. Роды застали её в лесу. Когда мессир нашёл меня, она была мертва. Он подобрал меня младенцем, выходил, вырастил, и я предан ему душой и телом.

— О да! – с трудом улыбнулась Демира. – Лучший способ заполучить верного пса – это приручить его щенком.

— Магистр заменил мне отца! – возразил оскорблённый Арефа.

— Да ведь он молод! – не поверила воительница. – Если он воспитал тебя, то должен быть в летах!