Книга Бессмертная, страница 120 – Елена Тимофеева

— Это ты, волк, — прошептала Демира, — как тогда… как и всегда…

Вой, полный страшного горя, смёл прочь гранитные камни.

— Демира, что ты сделала, Демира?! — Арий Конрад, принявший облик человека, поднялся, взял её на руки.

Истерзанный, окровавленный, едва державшийся на ногах, сам на пороге вечности, он снова видел её уход! Как тогда, у границы Белой пустыни, когда пал на колени пред богиней мрака, моля оставить Демире жизнь.

«От смерти не уйти, помни! Сама жизнь крылья сложит однажды!» — сказала тогда Геката, и знал магистр, что второй раз она не уступит.

— Что ты сделала? — простонал он, не замечая слёз на щеках, точно, как тогда. — Что, помог тебе твой обман, Демира?

— Прости! — Её голова бессильно откинулась назад. — Кто-то из нас двоих должен был… Или я… Или ты… Живи вечно, Конрад! — Она улыбнулась, подняла руку, хотела коснуться его волос, но не смогла, уронила ладонь.

Лёгкий парок последнего дыхания сорвался с её губ, остановился взгляд, погас огонь чёрных глаз, и пронзительным холодом ударило в спину магистру, и шелест железных крыл богини смерти острой болью резанул ухо.

Как раз в тот самый миг, когда Ария выбросила в Реку бесконечности золотые ключи, отказавшись от бессмертия и отдав его своей королеве.

Полная луна ярко освещала Долину времени, и Феанор сразу увидел маленькую, занесённую снегом фигурку на мосту. Одна, под бескрайним небом, в центре всей земли. Исполнившая свою миссию, сделавшая выбор, но не сумевшая пройти последние шаги, чтобы покинуть царство ледяного ада.

Откуда только силы взялись! Феанор взбежал на мост, схватил её, встряхнул, освобождая из зимнего плена.

— Ария!

Иней намёрз на её бровях и ресницах, лицо было совсем белым, и царь едва на ногах удержался, пронзённый страшной догадкой. Колени подкосились, болью сжало в груди, и вдруг почувствовал Феанор на щеке лёгкое, едва слышное дыхание девушки и рассмеялся счастливо, облегчённо.

— Просыпайся, царица моя! — Он похлопал её по щекам, встряхнул. — Долго пануешь, милая! Ария! — громче воскликнул он. — Проснись! Идём отсюда! Застынешь!

Она не шевельнулась, крепок был волшебный сон, уносящий в вечность, и вздрогнул царь, понимая, что бессилен вырвать её из лап хитрой медленной смерти.

— Ария! — закричал он, — Ария, очнись! — тряс её, шлёпал, тёр щёки снегом — всё без толку.

Тиха оставалась, неподвижна, не дрогнули длинные ресницы, не приоткрылись бледные губы, и понял Феанор, что от пропасти её отделяет лишь миг.

— Сто якорей в зад тебе, Ария! — заорал он. — Дурная девка, открой глаза! Хватит спать, проснись! Да грудь моя в ракушках, Ария! — Феанор схватил её поперёк туловища, тряхнул с силой.

Лишь голова беспомощно мотнулась в сторону. Так и осталась девчонка висеть бессильно в его руках, не очнулась.

— Да что мне делать, Ария, сожри меня акула? — взревел он в отчаянии и вдруг увидел рубин в её кольце, ухватился за эту надежду, поднял тонкую руку, развернул к свету луны. — Помоги, отец небесный, дочери своей! — прокричал Феанор. — Верни её мне! Инфламма! Риторна!

И ожил уснувший камень! Алый луч вырвался из него, взлетел к жёлтому диску и, отразившись от него, раскрылся веером, рассыпал свет, облил им и Феанора, и Арию, погружённую в заколдованный сон, и мост, и берег реки.