Книга Бессмертная, страница 23 – Елена Тимофеева

— Никогда не отвлекайся во время битвы! — рявкнул Феанор, наклоняясь к ней так близко, что его волосы упали ей на лицо. — Или Бессмертный не учил тебя этому?

— Не надо было щадить тебя, царь! — Ария рванулась, сильно, стремительно, но он удержал её. — Таскайся хоть по всему острову, мне дела нет, под чей подол ты полезешь, Феанор! — презрительно усмехнулась она. — Но не делай это средь бела дня, на виду у всех! Сколько народу тебя сегодня видело из окон? — спросила она. — Что они говорить будут? Своей честью не дорожишь, так мою пошто мараешь?

— Ладно, ты права, — с неохотой согласился Феанор, отпустил её и встал, — не надо было в открытую.

Задело его, сильно задело, как выказала она своё безразличие, с кем разделит он своё ложе. «Таскайся хоть по всему острову!»

Ария поднялась на ноги, взяла оброненный плат, набросила на голову. Феанор шагнул к ней и схватил её за локти.

— А вот мне есть дело, под кем ты будешь, царица! — негромко проговорил он. — Узнаю что, на куски порублю и рыбам скормлю, поняла меня?

— Руки убери! — ледяное презрение сверкнуло в чёрных глазах Арии.

Он отпустил её, она поправила платок, завязала. Да что же это, что за морок застит ему глаза? Зачем он ищет вражды с нею? Она же дитя ещё! И так судьба ей уготована, врагу не пожелаешь, а он, будто бесом одержимый, нет бы, уступить, как мудрый муж ребёнку уступает!

Ария повернулась к нему, уже овладевшая собой, спокойная, надменная, презрительная.

— Ты за это не беспокойся, Феанор, — утешила она царя, — твоя честь не пострадает. Мне всё одно-едино, ты или кто другой, мне вы одинаково противны все, кобели блудливые.

— Все? — усмехнулся дурашливо Феанор, и опять в голосе его появились тягучие, медовые нотки. — Все-все? — уточнил он, близко наклоняясь к ней. — И я?

Ария захватила в горсть его бороду с колокольчиками в косичках, подтянула к себе и уверила:

— Все! Но ты, Феанор, больше всех!

Царь перехватил её тонкое запястье, хотел стиснуть до боли, проучить дерзкую девчонку, но пальцы будто своей жизнью жили, отдельно от сознания; нежно погладили тонкую девичью руку. Она охнула и тотчас же отпустила его бороду.

— Значит, война? — протянул Феанор, улыбаясь. — Как скажешь, моя дорогая, как скажешь! — Мягким кошачьим движением повернулся на носках, шагнул к двери, отомкнул засов и вышел.

Ария осталась одна. И вдруг острое, мучительное одиночество нахлынуло на неё, тоской сдавило сердце. Вспомнились слова Бессмертного: «Ты одна будешь в битве с Дагоном, и никого рядом». Так, пусть. Битву она выдержит. То, ради чего пришла она на эту землю, она пройдёт достойно. Но и до битвы — одна, и после битвы — одна. Есть, правда, выбор — подчиниться прихоти царя. И он будет любить её, она не сомневалась. Покуда не наиграется. А потом забудет где-нибудь в полутёмной комнате дворца, как надоевшую куклу.

«Нет!» — вслух сказала Ария. Вышла из комнаты, быстро миновала длинный коридор, террасу, спустилась вниз, потребовала коня привести и поехала к морю. Одна.

Море неспокойно было. Ветер дул, гнал тугие лохматые волны, с швырял о скалы, разбивал брызгами. Опять пошёл снег — редкий, крупный, налипал на корабельных перилах, на свёрнутых парусах. Девушка протянула руку, поймала снежинку на ладонь, но рассмотреть стрельчатые узоры не успела: снежинка растаяла.