Книга Бессмертная, страница 31 – Елена Тимофеева

Ария три раза резко надавила на грудь Феанору ладонями, наклонилась, вдохнула, открыла ему рот, выдохнула в него воздух. Опять три раза сильно нажала на грудь ладонями, опять вдохнула в него воздух.

Тело царя оставалось неподвижным; и бледным, заострившимся было его лицо. Арии в отчаянии стало казаться, что она слышит шелест крыльев незримо спускающейся на скалу богини смерти Гекаты, чтобы забрать в Аид отлетающую душу государя.

— Нет, ты не уйдёшь! — Она стиснула зубы, не давая себе сорваться на крик. — Дыши, якорь тебе в зад! Дыши, Феанор! Живи!

Каждый смертен, сказал Арий Конрад. Но не так должен завершиться путь воина! В честном бою погибнуть, а не от удара морской твари!

Стая чаек, отдыхающая на воде, взлетает вверх, кружит в небе, крича пронзительно и тонко. Белоснежные паруса искрят на солнце. Сильный попутный ветер наполняет их, и мощный галеон легко устремляется вперёд, бесшумно рассекая зелёную воду. Ступени лестницы скрипят под быстрыми шагами. Глухо бряцают случайно задетые, просыхающие на солнце витки якорной цепи.

Феанор выбегает на палубу, окидывает цепким взглядом команду. Алым платком повязаны его волосы, белый китель, отделанный золотым галуном, расстёгнут, выставив на обзор щёгольскую кружевную манишку. Небесная синь отражается в дерзко прищуренных глазах царя.

— По местам, псы помойные! — весело кричит Феанор, становясь к штурвалу.

А теперь бездыханным лежит царь на мокром камне, и тщетны усилия его юной супруги возродить в нём угасший огонь. А шелест чёрных крыл Гекаты всё ближе!

— Да как же так?! — в отчаянии кричит Ария, и на самом дне сознания оживает слышанное в детских снах, позабытое.

В тех далёких снах, что приходили ночами, напоёнными жемчужным светом полной луны.

— Талифа куми! — восклицает Ария, взметая вверх руку с рубиновым перстнем.

И печальная, равнодушная луна вдруг оживает, бросает вниз белый луч, и, отразившись от граней камня, он бьёт Феанора в грудь, бьёт, точно обоюдоострый меч, пронзает насквозь.

Тело царя подбрасывает незримая сила, роняет обратно на скалу, он резко, коротко вздыхает, захлёбывается кашлем, поток воды, окрашенный кровью, выплёскивается из него.

— Талифа куми! — орёт Ария. — Так их всех! Живи, Феанор! Смерти нет! — Она помогает ему повернуться на бок, придерживает, ждёт. Феанор кашляет, силится что-то сказать, и опять исторгает из себя воду.

— Ария, — сдавленно произносит царь, — ты жива… — рука его поднимается, чтобы коснуться её лица, убедиться, что перед ним не видение, но он слишком слаб и снова теряет сознание.

— Да, я жива, царь, жива! — Слёзы застилают глаза государыни.

Едва не сгинув во мраке, чудом удержав коня на крутом берегу и не сорвавшись в пропасть мрачного Аида, первое, что спрашивает он, вернувшись в земной мир, жива ли она. Сам, будучи на грани, чуя дыхание бесконечности, он тревожится за её жизнь.

Лодка подплывает к скале, гребцы бережно поднимают царя на руки, удобно укладывают, садятся на скамьи, поднимают вёсла. Ария держит на своих коленях его голову, осторожно снимает с него окровавленный платок.

Раздутая от воды, огромная туша Дагона всплывает наверх, вызывая восторженный рёв толпы на берегу. Люди ликуют, хохочут, бросают вверх шапки, славят государыню, освободившую остров, а она торопит время, скорее бы причалить!