Книга Клятва верности Книга 2, страница 7 – Вера Окишева

Ход шёл за причитающей Симой, сияя своей улыбочкой.

— Как раз то, что я и планировал, — тихо шепнул он на атландийском.

— Что? — не расслышала его девушка, доверчиво заглядывая в лицо, а мужчина уже не мог просто смотреть, ему хотелось трогать этот маленький смерч буйства разных эмоций. Словно гирлянда, она меняла свой цвет, то становилась ярче, то тускнела. Три месяца он жил одними воспоминаниями, пытаясь понять, почему она не прилетела. Теперь, кажется, догадался. Не стоило оставлять ей банковскую карту. Сима на неё странно реагировала. Чего-то он не учёл.

На Тошане она чётко указала, что ей нужны деньги на новый гардероб, так как она студент и у неё нет постоянного дохода. Ход вздохнул. Земляне — переменчивы, как сам хаос, надо привыкать. Или искать закономерность. Был другой вариант, при котором Сима полностью изменится. Дантэн не хотел пользоваться им, так как этот процесс уже запущен и всё произойдёт со временем постепенно, не хотелось торопиться.

Девушка завела его в лифт и нажала кнопку седьмого этажа. Дома в этом районе Москвы не были высокими, всего пятнадцать этажей максимум. Старый спальный район, утопающие в багрянце осени дворики с красочными детскими площадками, многоуровневыми гаражами. Но даже здесь было слишком многолюдно для Дантэна. Ему привычнее был его одинокий дом у океана, где можно хорошо выспаться, подумать, помечтать.

Фима тяжело вздохнула, хмуро поглядывая на довольного мужчину, который опять поймал её в объятия. В этот раз девушка не вырывалась, расслабилась и даже получала удовольствие от странного умиротворения, которое посетило её, отогревая сердце.

Из лифта она вышла совершенно спокойная, открыла дверь в квартиру, громко крикнув, чтобы предупредить бабулю. Хотя, наверное, стоило позвонить, но из-за Дантэна эта мысль просто даже не посетила голову Заречиной.

— Бабуля, я дома и не одна.

Ход с любопытством оглядывал светлый просторный коридор, вешалку и шкаф с огромными зеркальными дверями.

— Я тут, моя хорошая, — раздался голос Мары Захаровны из её спальни. — Тут кто-то нашей перезрелой деве яйца прищемил! Не успела к началу концерта. Орёт, как резаная! Так забавно! — баба Мара вышла с балкона, растягивая в улыбке алые губы. — Интересно, кто на этот раз проехался по незапятнанной девичей гордости этой пресветлой девы?

Фима недовольно взглянула на атландийца, тот лишь потрепал девушку по волосам, поджидая, когда глава клана Заречиных появится в коридоре.

— Представляешь, там дверь заклинило, и она не может войти в подъезд. Видимо храбрец держит. Я бы на его месте так… Ой, — выдохнула баба Мара рассматривая кудрявого молодого мужчину рядом с внучкой, — а кто же этот красавец, Фимочка? Кто же этот сладкий и соблазнительный… — тут женщина заметила четырёхпалую ладонь, уверенно прижимающую дёргающуюся и шипящую внучку к себе. В голове у неё всё сразу сложилось, и баба Мара расплылась в ещё более обворожительной улыбке. — Неужели к нам прилетел сам…

— Красивый Хам собственной персоной, — подтвердил догадку Дантэн, любуясь короткой вспышкой растерянности Мары Захаровны с горчинкой раздражения на Симу, но тут баба Мара быстро справилась со своими эмоциями и засветилась, как солнце, радостью.

— А мы вас так ждали.

Брови атландийца приподнялись кверху.