Книга Клятва верности Книга 2, страница 92 – Вера Окишева

Пробежавшись по каналам, девушка долго искала фон, но через несколько минут была вознаграждена за своё терпение. Фима выдержала несколько минут, прежде чем решиться на откровенную провокацию. Глубоко вздохнув как перед прыжком с горы, девушка открыла комфон, перевела его в режим «Сэльфи».

* * *

Требовательный сигнал тилинга разбудил Дантэна. Он бы и рад был послать желающих куда подальше, да отключить связь, если бы не ждал сообщение от одной единственной. И именно на неё Ход поставил особенный сигнал, который и потревожил сон Сильнейшего. Перевалившись на спину, Дантэн, щуря глаза от яркого света виртуального экрана, включил запись. Сима установила свои правила, и ему нравилось, что она играла с ним.

Картинка загружалась дольше, чем звуковая дорожка. Поэтому первым раздались жарких стоны и стерли с лица атладцийца улыбку, а сердце кольнуло от ревности. Сима не одна? Почему?

Экран словно сжалился над мужчиной и начал транслировать. Ход усмехнулся, прикрыв глаза рукой, глухо рассмеялся, прислушиваясь к звукам жаркого соития человеческой парочки на экране телевизора.

— Ох, Симка, — тихо шепнул Дантэн, отнимая ладонь от глаз. Он, весело улыбаясь, смотрел, как девушка ест фрукты, глядя на экран телевизора. Сок капал с долек прямо на её губы, розовый кончик язычка слизывал их, юркнув обратно в глубины женского ротика. Сильнейший задержал дыхание и сипло выдохнул от этого видения. Сердце заколотилось в груди. Проказница словно знала, что Дантэна заведет сильнее, чем порнушка, транслируемая на экране телевизора. Её губы, плавная линия подбородка, вид бархатистой загорелой кожи и глаза цвета серого пасмурного неба над его океаном. Сима эротично посасывала дольки фруктов, хитро косясь в объектив комфона. Затем отворачивалась, брала новую дольку и продолжала дразнить атландийца, специально сжимая фрукт так, чтобы сок капал ей прямо в рот, пальцами стирала рубиновые капли, облизывала их, закусывала губы и улыбалась. Дантэн прикусил костяшку указательного пальца, неотрывно следил за девичьими губами, которые блестели от фруктового сока, алели, словно после поцелуев. В сердце атландийца растекалось тепло. Сильнейший погладил щеку проекции Симы, грустно вздохнул.

— Я тоже скучаю, — заверил он девушку, которая, прикрыв глаза, опять посасывала фруктовую корочку, наслаждаясь вкусом сочной и сладкой мякоти.

Дантэн погладил пальцами свои губы, следя за произволом любимой. Да это было лучше, чем сообщения. Он боялся, что она будет умолять его или возненавидит. Но Сима уникальная, его любимая, его ларна. Она особенная, хитрая, влюблённая, оттого отчаянная и желанная. Она, наконец, выбралась из своей скорлупки. Перестала казаться застёгнутой на всё пуговицы заучкой. Теперь эта роскошная соблазнительница очень напоминала Дантэну Мару Захаровну, только мягче и нежнее. В Симе невинность сочеталась со страстностью.

Что творилось на экране телевизора уже не волновало Сильнейшего, он даже не слышал посторонних звуков. Дантэн вспоминал голос любимой, как звала она его тёмными ночами, пропитанных страстью, утопая в его любви, цепляясь за плечи, выгибаясь под ним, двигаясь в такт.

Неожиданно одна капля упала девушке на грудь, она ойкнула и тихо засмеялась. Камера зафиксировала крупным планом оранжевую прозрачную каплю сока на загорелой коже между грудей, прикрытых бордовым ажуром, отбрасывающим красивые, узорчатые тени. Следил затаив дыхание за тем, как точеный, испачканный в соке фруктов, пальчик поддел её, а затем розовые губки поцеловали подушечки пальца, слизывая сок.