Книга Тот ещё подарочек, страница 116 – Вера Окишева

— Да катись ты знаешь куда? — бросил ему Стемп, не желая и дальше слушать бред дворецкого, который рассмеялся ему вслед.

Мартан был настолько зол, что не мог спокойно оставаться в резиденции. Всё в этих стенах говорило ему о пережитом позоре. Он сам подставился. Недооценил врага, так еще и не понял, как угодил в расставленные сети, как плясал под чужую дудку, как оказался втянут в спектакль, разыгранный для янары. И нет ему оправдания. Мария даже слушать теперь не станет о том, что всё было подстроено. Ведь очевидно же, что она сделала свой выбор. Она влюбилась в Гри, и это видели многие. Скоро поползут слухи по галанету, и уже не остановить их. Ничего не исправить, осталось только уйти. Самому, а не дожидаться развязки. Чуяло сердце Стемпа, что дворецкий придумал для него еще что-то. Но давать шанс снова себя использовать Мартан не собирался, хватит!

Янара навечно останется в его сердце несбывшейся мечтой, стоило раньше уйти из её жизни и не тешиться надеждой, что когда-нибудь они могли бы быть вместе. Увы. Никакого будущего у них не было. Это всё мечты волка-одиночки.

Мария

Слёзы меня всегда морально иссушали. Эмоции словно исчезали, оставалась лишь сухая пустыня в душе. И как ни странно, слушать лекции в таком состоянии было проще. Задумавшись о своих проблемах, не испытывала раздражения от звука нудного голоса унжирца. Когда же он закончил, я долго сидела в классе и смотрела в окно.

Меня терзали сомнения. Да и есть хотелось от всех переживаний, поэтому я отправилась на кухню, где застала маму.

— Мам, а как ты убедилась, что папа тебя любит? По какому его поступку поняла, что это настоящие чувства?

Наверное, не стоило так сразу спрашивать, но уж больно тема для меня жизненно важная. Стук падающей посуды отвлёк от вида осыпающейся под натиском шаловливого ветра ветки цветущей сирени в саду. Я обернулась, не сдержав улыбки. Удивление на лице матери было такое искреннее. А из её рук выскользнул половник, которым она мешала бульон в кастрюле.

— Как по какому?

Я вздохнула, дожевав ароматную корочку булки.

— Бабушка Оксана сказала, что мужчины о чувствах говорят поступками, а не словами. Вот я и хотела бы узнать, а как ты поняла, что чувства отца искренние?

Мама села напротив меня, задумчиво оглядела. Затем тяжело вздохнула со словами, что я совсем взрослая стала. Закусив губу, задумалась, глядя на ту же ветку сирени, на которую до этого смотрела я, словно вспоминала нечто и решалась мне об этом поведать, а когда она это сделала, я пожалела, что вообще начала этот разговор.

— Возможно, мама и права, — тихо и грустно произнесла моя мама. — По-настоящему я поверила в его слова, когда он сорвался, напугал меня, сделал больно.

Щёки мамы покрылись румянцем, она сжала пальцы в замок, рассматривая свои ногти, вымученно улыбнулась. А я не верила её словам. Папа сделал маме больно! Да как же это? Не может такого быть! Он же обожает её! Пылинки сдувает, на руках носит!

— Он долго потом у меня вымаливал прощение, а я не могла его простить. Я оказалась не готова принять его необузданность, но именно после этого я поняла, насколько сильно он меня любит. Знаешь, детка, это, наверное, не то, что должна говорить мать дочери, но мужчины, они порой одержимы до секса. Особенно манаукцы. Но они не изменяют своим любимым. А там такая ситуация вышла, что ему приходилось сдерживаться. Вот ему крышу и снесло. Я ведь не слепая и не дура, прекрасно понимаю, что Кошир помешан на мне. Мне кажется, так у всех манаукцев происходит. Не раз с подобным сталкивалась. — Наконец мама подняла на меня глаза и улыбнулась. — И у Лизиных родителей так же, и у Дашиных. Поэтому и не стоит сомневаться в словах манаукца. Раз говорит что любит, значит, так и есть, а вот давать ответ спешить не стоит. Нужно увериться в своих чувствах.