Книга Два одиночества, страница 19 – Вера Окишева

Вот только выяснить это никак не удавалось. Манаукец сам стал расспрашивать меня о семье, которой у меня не было. Точнее была, только жила далеко, на станции «Луна-2». Я спросила о его родителях. Феликс в немом изумлении приподнял бровь.

— Ты совершенно ничего не знаешь об альбиносах?

Мотнула головой, поймав себя на том, что уже даже боялась знать на какую мозоль ему наступила. Слишком искусственно он мне улыбался, словно ничего серьёзного не произошло. Но это было не так. Я его заставила окунуться в болезненные воспоминания.

— У нас немного другие отношения в семье.

— Как это другие? Я видела манаукскую семью, у вас всё так же, как у нас.

Улыбка на губах Феликса как приклеилась, а в алых неземных глазах отражалась вселенская скорбь.

— Альбиносы отличаются от привычных вам манаукцев. Шиянара очень закрытая планета, даже для своих. Там царит матриархат и правит шиямата. Поверь, это не лучшее место для мужчин.

Я пожала плечами.

— Верю. Значит, здорово, что ты теперь живёшь здесь, на станции «Астрея»?

— Спорно. Но терпимо.

У меня даже рот открылся от удивления. Нет, ну надо же. Жил в таком большом благоустроенном жилблоке, смог купить себе нанототоп, владел ночным клубом, ещё и привередничал. Мне бы так! Вот это наглость!

Обед как-то быстро для меня подошёл к концу. Я даже не успела расспросить у него, что там с его мамой в итоге. Он меня прогнал работать, напомнив, что времени осталось всего пару часов. Ну и я пошла. Не стала мозолить ему глаза. Видела, как он погрузился в свои грустные мысли и варился в них, не желая делиться. Да и чего это вдруг я стала такая нетактичная? Почему меня вдруг стала заботить его судьба?

На проверку ушло чуть меньше часа, и я выложила пролог под дробь, которую отбивал Феликс пальцами о журнальный столик. Я улыбалась ему. Это был мой маленький триумф. Я верила, что всё получится, и я сумею взять реванш. Доказать самой себе, что способна на более яркие произведения.

— Молодец, я горжусь тобой, — похвалил меня Энтос, кладя рядом со мной платье, которое я оставила в санузле, и чулки, считавшиеся пропавшими без вести. — Продолжай в том же духе.

Я удивлённо воззрилась на свои вещи, затем на манаукца, уточняя:

— Ты прогоняешь меня?

— Нет, просто мне еще собираться на работу. А тебе надо передохнуть. И лишь потом с новыми силами садиться за продолжение.

Я обиделась. Нет, я понимала, что вечно не могла пользоваться такой игрушкой, как нанототоп, но чтобы вот так вот резко разлучить нас? Как он вообще до такого коварства додумался! Я же буду скучать!

Но делать было нечего. Я взяла вещи и удалилась в спальню, где переоделась. Сложив выданную одежду стопкой на кровати, вышла в гостиную с гордо поднятой головой.

— Спасибо за всё, — решила я быть вежливой.

Вот только манаукец словно не понимал, что я обиделась на него, проводил до входа, придерживая меня за талию, чтобы не тормозила, а шла широким шагом и не оглядывалась на новомодный планшет, сиротливо оставшийся лежать на журнальном столике в гостиной.

— Завтра жду новую проду, — нагло заявил мне Феликс, — и если мне что-то не понравится, я приду к тебе и всю душу вытрясу, пока не станет так, как я хочу.

Вот это угроза! Я даже хмыкнула, а затем поняла, что даже не знаю, а что там дальше по сюжету.