Книга Два одиночества, страница 24 – Вера Окишева

Экшн в рассказе не планировался. Всё сводилось к взаимоотношениям двух героев в рамках территории офиса и кабинета Доминики. Как и просил Феликс, я постаралась максимально холодно описать расставание героев в квартире Макса, обмен номерами коммуникаторов. Дальше шли размышления Доминики о Максе в свободных минутках между рабочим процессом. Она ловила на себе взгляды Макса, когда сталкивалась с ним в коридорах, и, конечно же, вызвала его к себе в кабинет.

Я оглядела свою комнату, которая была мне и кабинетом, и спальней, и задумалась, а чем именно мои герои могли бы заняться в таком закрытом пространстве, если не сексом. Стол завален посудой и обёртками от сладкой гадости. Свет экрана монитора освещал эту гору мусора, немым укором напоминал мне о том, что скоро моя задница перестанет влезать в кресло, если не прекращу есть конфеты и шоколад в таком количестве.

Интересно, чем они могли бы заняться? Оглядела полки, занятые профайлами с собраниями самых моих любимых авторов, светящимися яркими гирляндами датчиков энергии. Пара ящиков флейго теснилась на самой нижней полке над столом. На этих носителях информации я сохраняла свои книги, да и по работе они незаменимы. И всё же, чтобы такого интересного придумать?

Я представила себя начальницей, восседающей в кожаном кресле, вызывающе поглядывающей на мнущегося Макса возле дверей, и ничего не могла придумать, пока Макс неожиданно не превратился в Феликса. Альбинос в строгом чёрном деловом костюме смотрелся очень представительно и сексуально. Белая сорочка подчёркивала бледность кожи, усиливая эффект нестандартной красоты манаукца, делая его еще больше похожим на ангела. Волосы небрежно зачёсаны назад, пронзительный взгляд, кривая ухмылка на алых губах. Жутковато, но невероятно сексапильно.

И вот этот сладкий грех мягкой и плавной походкой хищника подошёл ко мне в моей фантазии, развернул кресло, в котором я сидела, от стола, положил широкую ладонь прямо на панель виртуальной клавиатуры и навис надо мной. Я словно наяву почувствовала жар его тела и разволновалась. А он бы, наверное, заметил это и улыбнулся. Воспоминание об алых губах нахлынуло как по заказу, и картинка стала еще более реалистичной! Кривоватая, но добрая ухмылка говорила о том, что он знал о моих мыслях. Обалдеть не встать как эротично! Ещё бы уловить аромат его парфюма с цитрусовыми нотками.

Сглотнула от нахлынувшего возбуждения. Я ненормальная, раз, прикрыв глаза, стала фантазировать дальше. Алый взгляд из-под белых пушистых ресничек пробирал до самого сердца. На дне его глаз я словно видела разгорающиеся угли страсти. Он хотел меня как женщину! Хотя бы в моих мыслях! Пусть Крум возжелал бы меня не как автора эротических книг, а как женщину. Я задрожала от своих смелых мечтаний и вцепилась в подлокотники кресла. А готова ли я пойти до конца? Мысль была такой острой и ясной, что я замерла, испуганно распахнув глаза.

Нет, определённо надо что-то делать с этим наваждением. Нельзя сходить с ума просто представляя себе совершенно незнакомого по сути своей манаукца. Я же книгу пишу для него и только. Да и что на меня нашло? Словно влюбилась в него. Мы же с ним виделись лишь раз. Да, общались много и на весьма специфические темы. Секс не то, о чём толкуют друзья или знакомые, скорее любовники. Хотя и тут я не права. Последние им занимаются, а не рассуждают о его тонкостях. Но… не могла я упустить возможность пофантазировать. Послала к чертям собачьим мораль и принципы. Моя голова, что хочу, то и фантазирую! И вообще, он сам виноват, не надо было меня соблазнять своим порочным голосом. Так что всё, я кошка, а он мышка. Я госпожа, начальница, а он просто подчинённый, которого я могла лишить премии, если он не будет послушным.