Книга Два одиночества, страница 6 – Вера Окишева

— Знаешь, как тяжело прожить на одной писание? Никак! Я пробовала. Так что я подрабатываю литературным сетевым продюсером. Занимаюсь раскруткой одарённых авторов.

— И себя? — уточнил Ангел.

Как же у него это получалось? Вроде и молчит или говорит скупыми фразами, а млеешь перед ним, доверчиво мечтая, чтобы он сделал тебя своей женщиной. Опустил на простыни, взволновал сердце поцелуями, вольничал руками, пробуждая тело. Сексуальность из него осязаемыми волнами растекалась в пространстве. А ещё романтическая музыка и полумрак бара делали своё дело, даря этому вечеру невероятный магнетизм, таинство двух душ.

Я не могла отделаться от мысли, что хотела познать этого мужчину. Просто дико хотелось испить поцелуи с его губ, оказаться на его коленях, зарыться руками в белый снег волос. А ведь Ангел одет в строгий пиджак, рубашка расстёгнута всего на одну пуговку, а мысли уже заглядывали глубже. Намного глубже.

— Слушайте, как вас зовут, всё забываю? — спросила у него, так как неожиданно обидно стало. Вот хочешь сделать комплимент мужчине, а как зовут — не помнишь. Непорядок.

Алые губы опять дрогнули в покровительственной улыбке.

— Зови как тебе удобнее, сегодня ты точно не в состоянии моё имя запомнить, Виола, даже с четвёртой попытки.

— Отлично, — с облегчением выдохнула, так как ускользало от меня его имечко. — Оно вам точно не подходит. Так что буду звать вас Ангелом.

Кивнул, волосы рассыпались на миг, скрывая алые глаза, а у меня опять дух захватило от нереальной красоты.

— Просто вылитый, — умилительно выдохнула, представив огромные белые крылья за его спиной. — Ангел! — хмыкнула я. — Так о чём это мы?

— Ты рассказывала, чем занимаешься, — напомнил манаукец, а я кивнула.

— Я книжки пишу. Эротические. Знаешь, как сложно на книгах прожить? — спросила я, а в ответ Ангел словно мысли прочёл:

— Никак.

— Да-да, никак! Вот и пишу эротику. Она очень востребована. А тут этот хмырь нарисовался. Знаешь, что он мне написал? Что я писака слезливых женских романов! — в сердцах выкрикнула я, а затем схватила бокал с вином, выпила его залпом и поперхнулась, давясь слезами. А когда снова смогла говорить, пожаловалась молчаливому слушателю: — Ещё и приписал, что пишу как недотраханная девственница. Вот откуда он узнал?

Всё, поток слёз опять было не остановить.

— Я что, виновата, что эротику так хорошо берут? — прошептала я, взяла протянутую салфетку и высморкалась в неё, кладя рядом с бокалом.

Это была чистая правда. Берут, как горячие дешёвые кукурузные пирожки со вкусом мяса. Даже порой на качество текста не смотрят, главное сюжет заковыристее и любовников побольше.

С грустью взглянула на красноглазого Ангела и вздохнула. Нет, я считала, что пишу я хорошо, даже красиво, и поклонников у меня много, и все готовы платить за новые истории. Вот только этот залётный тролль убил во мне желание писать дальше. Его слова покоя не давали.

— Что плохого в том, что я девственница? Урод, — припечатала в сердцах типа с форума. Поступок Аланы, не пожелавшей объяснить мне в лицо причину разрыва контракта, стал последней каплей, расплющившей меня как личность.

— Пойду я, — прошептала я Ангелу. — А то чувствую, что чушь несу. Кому какое дело до моих книг. Я бездарь. И продюсер из меня плохой. Вон последняя сбежала авторша. Вырвалась за мой счёт в топы и махнула мне рукой. Пойду я, — неуверенно встала из-за стола и, удерживаясь о столешницу, попробовала сделать шаги, тихо бормоча: — Пора заканчивать с этим фарсом. Пусть гордится собой. Сдохнет писака слезливых романов и осчастливит этого шовиниста несчастного.