Книга Два одиночества, страница 61 – Вера Окишева

И всё же после первого поцелуя становится неловко от невероятного накала страсти. Я чуть отстранилась от Феликса, когда в лёгких не осталось воздуха, когда сердце готово было выскочить из груди, когда кто-то рядом деликатно кашлянул.

Я смутилась. Неприличное поведение. За него можно получить штраф. Но мы с Феликсом вроде бы не переступили эту самую черту пристойности. Мой Ангел крепко прижал меня к своей груди, спрятал от возмущённого старичка, сделавшего нам замечание. Я слышала, как в груди манаукца стучало сердце, так же взволнованно, как и моё, и не знала что и думать. Все проблемы отошли на задний план, поскольку теперь я совершенно не уверена в своём будущем. До поцелуя я считала, что мы просто соавторы книги, и как только она закончится, наши дорожки разойдутся. Может, останемся друзьями, но теперь я боялась признаться себе, что надеялась на нечто большее, чем дружба. И нужно пресечь такие мысли. Кто я, а кто он. Я простая землянка, а он важный манаукец, у которого есть деньги. Не стоило даже и думать, что между нами могло вспыхнуть что-то настоящее… Сердечко, моё сердечко, остановись, милое. Это не тот парень. Нам бы в кого попроще влюбиться. Хотя меня так и тянуло к Феликсу, я млела, стоя в его объятиях, таких тёплых, надёжных.

Если бы только знала, как сильно пожалею, что не вырвалась тогда и не сбежала от этого тирана!

— Ты под домашним арестом.

Первое, что я услышала, когда дверь его жилблока закрылась за нами.

— Что? — Я обернулась к нему лицом и попятилась от коварной и чуть злой кривой ухмылки Феликса.

— У тебя прекрасный слух, Виола. И ты прекрасно поняла, что я имел в виду. Ты под домашним арестом. Сиди — пиши! Захочешь пообщаться с читателями — только в моём присутствии. Пока я на работе, никакого галанета и из жилблока ни ногой.

— Это не смешно, Феликс, — опешила я.

Со мной так никогда и никто не разговаривал. Да он просто деспот с ангельским личиком! Как же я была слепа, повелась на его сладкие речи и крышесносные поцелуи. Где были мои глаза!

— А я и не заливаюсь смехом, моя милая.

Феликс приближался, а я отступала, так как боялась, что он сделает что похуже. Например, обнимет и поцелует. По глазам видела, что он мог прибегнуть к таким убедительным мерам, заставив меня подчиниться. И я буду дурой, если позволю ему меня коснуться — мозг точно капитулирует первым! А альбинос продолжал обвинять меня в грехах тяжких и даже стыдно стало.

— Я чуть сердечный приступ не схлопотал, когда не нашёл тебя дома. Мне надоело искать тебя по станции, боясь, что ты наложила на себя руки. Я знаю, что ты это сможешь сделать, поэтому ты и здесь. Я глаз с тебя не спущу. Ты голодна?

Резкая смена темы вывела меня из себя.

— Ты что себе позволяешь? Ты кто такой чтобы мне указывать?

Я старалась, чтобы мог голос не дрожал, вот только не получилось. Я реально струсила. И чуть не упала, когда столкнулась с журнальным столиком. Феликс поймал меня одной рукой и прижал к себе за талию по всем канонам романтического жанра! Сколько раз я это видела в кино. И вот я стояла, прогнувшись назад, чтобы сохранить дистанцию между нашими лицами, с лихорадочно бьющимся сердцем, жадно взирая на алые губы, практически оглохнув от своих ощущений. Обалдеть! Я, похоже, попала по полной программе!